Читаем Гитлер и его бог полностью

Пондичери был французским анклавом, иными словами, одной из заморских территорий Франции, где ее корабли могли бросить якорь, пополнить запас пресной воды и продовольствия и вести торговлю. На восточном и западном побережье Индии было еще три таких места, а еще одно находилось в устье Ганга. В Пондичери Францию представлял губернатор, который во времена нашего повествования был одним из тех, кто выжидал. Его положение было нелегким, ведь Пондичери – это всего лишь небольшой портовый городок, окруженный британской территорией. Как анклав, он должен был получать многие товары из Франции (и был известным логовом контрабандистов). Война и так уже усложнила жизнь и взвинтила цены, а теперь британцы легко могли перерезать все связи этого французского анклава с остальной частью субконтинента.

«Губернатор Пондичери сползает в сторону правительства Петена», – сказал Шри Ауробиндо 4 июля 1940 года. На следующий день он прокомментировал ситуацию так: «Французский губернатор сейчас напуган, так как руководство Петена приказало выполнять распоряжения правительства, а функционер обязан выполнять приказы вышестоящих властей. Более того, Гитлер пригрозил адмиралам и чиновникам [колониальных территорий], что в случае неподчинения их жены и дети будут отправлены в концентрационные лагеря». Когда ученик сказал, что британцы запретили своим кораблям заходить в Пондичери, Шри Ауробиндо ответил: «Да, должно быть, они сделали это, узнав о позиции губернатора».

Два дня спустя тот же ученик сказал, ссылаясь на немецкие источники: «Франция разорвала дипломатические отношения с Англией. В этом случае правительство [Британской] Индии, естественно, примет жесткие меры и оккупирует Пондичери не моргнув глазом». Шри Ауробиндо: «Дипломатические отношения здесь уже разорваны». Прими губернатор сторону «Виши», существование ашрама оказалось бы под угрозой и по другой причине: дело в том, что католическое правительство Петена было известно своим строгим отношением к конфессиональным ценностям и враждебностью ко всему некатолическому, в особенности ко всевозможным «идолопоклонническим» религиям и сектам. Поэтому, как заметил Шри Ауробиндо, «если католическое правительство окажется у руля, наш ашрам запретят»⁴³¹.

И все же самая непосредственная угроза в те тревожные дни исходила из самого ашрама, где немалое число патриотичных садхаков [духовных искателей] было настроено антибритански и, следовательно, прогитлеровски. Еще 11 мая Ниродбаран, доктор ашрама, говорил Шри Ауробиндо: «Позиции в ашраме разделились. Некоторые стоят за британцев, некоторые – за Гитлера». Шри Ауробиндо: «За Гитлера?» Ученик: «Не вполне так, но они против британцев». Шри Ауробиндо: «Не слишком разумная позиция. Как может Индия, которая борется за свободу, объединяться с тем, кто отбирает свободу у других наций?»

Эта ситуация была довольно серьезной, так как неделю спустя Шри Ауробиндо, против обыкновения, сам начал разговор: «По всей видимости, не пять-шесть, а больше половины наших людей симпатизируют Гитлеру и желают ему победы». Ученик, смеясь: «Половина?» Шри Ауробиндо: «Здесь не над чем смеяться. Это очень серьезно. Правительство может распустить ашрам в любой момент. В Индокитае были распущены все религиозные организации. А здесь против нас весь Пондичери. Они ничего не могут сделать лишь потому, что губернатор Бонвин дружески расположен к нам. Но даже он, узнав, что люди в ашраме стоят за Гитлера, будет вынужден предпринять какие-то шаги – как минимум, выслать их. Если эти люди хотят, чтобы ашрам распустили, пусть они придут сюда, и это сделаю я сам, а не полиция.

Они не имеют ни малейшего понятия о том, что происходит в мире, и болтают, как дети. Гитлер – это самая страшная угроза, с которой когда-либо встречался мир. Неужели они думают, что, если Гитлер победит, у Индии будет шанс на свободу? Хорошо известно, что он положил глаз на Индию. Он открыто говорит о мировой империи. Он повернет на Балканы, раздавит Италию, что займет от силы недели три, затем Турцию и Западную Азию. Западная Азия в конечном счете означает Индию. Если там он встретится со Сталиным, тогда это будет лишь вопрос того, кто из них возьмет верх и окажется здесь. Я слышал, К. говорил, что Россия сейчас может спокойно завоевать Индию. Именно эта рабская ментальность и держит Индию в цепях. Разве он не понимает, что первым делом Сталин уничтожит в Индии всю духовность..?» А когда он услышал, что над одним учеником насмехались его товарищи-садхаки за то, что тот сожалел о поражении Голландии, Шри Ауробиндо сказал: «Они рады, что Голландию оккупировали? И одновременно желают Индии свободы! Вот чего я никак не могу понять. Как они могут симпатизировать Гитлеру, разрушающему другие нации и отбирающему у них свободу? Это смех не над сочувствием к союзникам, это смех над сочувствием к человечеству»⁴³².