Читаем Гитлер и его бог полностью

Становой хребет национализма – это Führerprinzip, принцип вождя. Это относилось не только к собственно фюреру Адольфу Гитлеру, но и к пирамиде всех его подчиненных, к управляющим гау, или провинциями, к руководству округов, районов и более мелких подразделений, вплоть до фюреров, отвечавших за квартал. Гитлер открыто провозгласил, что партия равна государству, и наоборот. В речи, обращенной к одной из Ordensburgen, высших партийных школ, он сказал: «Идея нашей демократии состоит в следующем. Первое: на каждую руководящую позицию ответственный не баллотируется снизу, а выбирается сверху, и так до самого основания пирамиды. Второе: эти люди имеют непререкаемый авторитет для тех, кто находится ниже их, и безусловно подотчетны тем, кто стоит выше… Таким образом, мы имеем здесь принцип абсолютного подчинения и абсолютной власти»⁴. Действительно, власть абсолютная и абсолютистская. Эту тоталитарную систему Гитлер называл «истинная демократия» и считал, что она бесконечно превосходит жалкие структуры, основанные на массах и подсчете голосов, которые обыкновенно называют демократическими.

Как бы то ни было, на вершине этой пирамиды, невидимо присутствуя повсюду, находился настоящий фюрер. Его ждали так страстно, и наконец он явился – вождь немецкого народа, на которого молились как на мессию. Тот, кто искоренит все несправедливости и поведет их к золотому веку. «Немцы жаждали быть ведомыми. Гитлер и его пропагандисты прекрасно сознавали, что концепция фюрера была лозунгом, отвечавшим этому стремлению». Дети в детском саду пели: «Мы верим в фюрера, / мы живем ради нашего фюрера, / мы умираем за нашего фюрера, / и мы становимся героями». А первая клятва, которую торжественно приносили те, кому исполнилось десять, была следующей: «В присутствии Кровавого знамени, которое олицетворяет нашего фюрера, я клянусь, что посвящу все мои силы и всю мою энергию спасителю нашей страны Адольфу Гитлеру. Я желаю и готов отдать жизнь за него, и да поможет мне Бог. Один народ, один рейх, один фюрер!»⁵

Третьим принципом национал-социализма был Gleichschaltung, что можно перевести как «унификация» или «интеграция» – имеется в виду интеграция чего бы то ни было в тело пропитанного нацизмом народа. Существовавшие раньше структуры общества, равно как и структура немецкого государства, должны исчезнуть. В то время Германия состояла по крайней мере из семнадцати федеральных единиц, которые сами по себе были государствами и обладали соответствующими прерогативами. Всего за несколько месяцев Гитлер смел все эти остатки феодализма и заменил их структурированной тоталитарной системой, в которой все в конечном счете стали одинаковыми существами в одинаковых мундирах. Гитлеровская идея «истинной демократии» на практике обернулась жестко структурированной армейской иерархией, где значение имели отличительные знаки униформы, а не человек внутри. Как писал один нацистский поэт, все они стали «кулаком фюрера». Мы многое узнали, разбирая природу немецкого «отказа думать», – это может помочь нам, людям постмодернистской эпохи, не только понять, как же случилось, что «от демократии отказались без всякой борьбы» (Кершоу) и почему «народ с такой готовностью отдавал все свои права и свободы» (Фридрихс), но и то, почему эта потеря демократии «в очень широких кругах» воспринималась как «искупление и освобождение» (Хаффнер).

Четвертый принцип национал-социализма касался взаимоотношений с миром за пределами Германии. Прежде всего, это означало поквитаться с Францией. Большая часть нацистской пропаганды раннего периода была просто-напросто выражением общенародных чувств, вызванных поражением в войне, ложных мифов о причинах этого поражения, а также негодования от вынужденного принятия Версальского договора. Немецкая мания величия выросла из более раннего чувства неполноценности отсталой средневековой страны, сравнивающей себя с «югом» и его духовными ценностями. Ненависть все больше и больше фокусировалась на соседней Франции, в особенности когда та стала культурной доминантой Европы и французский язык заменил латинский как lingua franca. В 1806 году Наполеон завоевал и упразднил «Священную Римскую империю германской нации». Шок от его присутствия и проведенных им реформ послужил, как мы уже видели, толчком к началу немецкого возрождения.