Читаем Гитлер полностью

Очевидно, ему плохо спалось не в последнюю очередь из-за того, что пришлось заставить своих старых товарищей, ярых антикоммунистов Розенберга и Гиммлера, «проглотить» идею союза с их самым лютым врагом. Нам неизвестно, поддерживал ли его Геббельс, имевший репутацию «левого» и ненавидевший Розенберга, в намерении сблизиться с СССР (к сожалению, часть его дневника с 30 мая по 9 октября 1939 года пока не доступна исследователям). Позже он заявлял, что это сближение было вызвано тем, что их «уже затопило по самую шейку». Как бы то ни было, не вызывает сомнений, что в августе нервозность «хозяина» ощущалась каждым человеком из его окружения. Однако запущенная им машина продолжала крутиться…

14 августа Риббентроп предложил советской стороне лично приехать в Москву. Молотов, довольный немецкими предложениями по Прибалтике, потребовал, чтобы Германия отказалась от поддержки «японской агрессии» на Дальнем Востоке. 15 августа все военные меры, касающиеся «Белого плана», получили одобрение. Съезд в Нюрнберге, который должен был проходить под знаком мира, был отменен. 16 августа Молотов сообщил, что согласен на визит Риббентропа при условии прояснения ряда вопросов: каково отношение немецкого правительства к пакту о ненападении и совместной гарантии нерушимости балтийских границ. (Возможно, он опасался диверсий со стороны немцев?) Германия была готова к обсуждению любых вопросов. В тот же день газеты получили приказ отбросить всякую сдержанность по отношению к Польше. 17 августа Гитлер одобрил несколько планов, разработанных Гиммлером и Гейдрихом и нацеленных на организацию ряда провокаций, которые должны были осуществить отряды СС и заключенные концлагерей, переодетые в польскую военную форму. 18 августа, так и не получив ответа из Москвы, Риббентроп телеграфировал фон дер Шуленбургу, что дело не терпит отлагательств и что он готов к подписанию секретного протокола. Сталин, занятый переговорами с западной делегацией, вынуждал немцев ждать. 20 августа – невиданное дело! – Гитлер лично обратился к Сталину с нотой. Лишь днем 21 августа пришел ответ: Молотов приглашает немецкого посла для беседы; Москва согласна принять немецкого министра иностранных дел в ближайшие сорок восемь часов.

22 августа Гитлер принимал в Бергхофе членов высшего военного командования, которые прибыли на место тайно, в штатской одежде. Около полудня фюрер вошел в большой зал, где его поджидало около пяти десятков человек. В первом ряду сидел Геринг – в белой шелковой блузе, зеленой кожаной куртке с желтыми пуговицами, в коротких штанах и серых чулках. На боку у него висел золотой кинжал.

Гитлер сообщил представителям вермахта, что настал момент, непосредственно предшествующий приведению в действие «Белого плана». Более благоприятного случая не представится, поскольку ни он, ни Муссолини не вечны; в любой миг может найтись дурак, которому взбредет в голову совершить на него покушение. Второго фронта можно не опасаться: Англия и Франция ограничатся устными угрозами, но ничего не предпримут. Гвоздем программы стало сообщение о визите Риббентропа в Москву, после чего Польша окажется в положении, о котором он давно мечтал. Германии больше не грозит блокада, так как потребное количество хлеба, мяса, угля, свинца и цинка поступит из СССР (с 19 августа начало действовать торговое и кредитное соглашение с Москвой). Гитлер добавил, что он опасается лишь одного: как бы в последний момент «какая-нибудь свинья» не предложила еще потянуть время.

После короткого перерыва, во время которого гостям были предложены закуски, фюрер продолжил свое выступление. Операция должна начаться 26 августа в половине пятого утра. Каждый из присутствующих генералов должен всеми силами демонстрировать готовность в любую минуту повернуть оружие против западных демократий. Служба пропаганды обеспечит подходящий предлог для развязывания войны, не важно, будет ли он выглядеть правдоподобно, у победителя не спрашивают, лжет он или нет. «Я свой долг выполнил, – заключил Гитлер, – теперь вы должны выполнить свой».

В тот же вечер к канцлеру обратился Хендерсон с просьбой принять его на следующий день и вручить личное послание от Чемберлена. Во время встречи посол объяснил, что его страна вынуждена держать свои обещания. «Вот и держите, – ответил Гитлер. – Если вы даете незаполненный чек, придется его оплатить». Со своей стороны, Вейцзекер попытался дать понять Гитлеру, что обстановка крайне серьезна, что англичане переживают нечто вроде психоза, словно все без исключения перепились виски, но убедить фюрера, что локальной войной дело не ограничится, ему не удалось. В лучшем случае он посеял в душе того некоторые сомнения.