Читаем Гитлер полностью

По возвращении в Прагу он обнаружил, что Гитлер его опередил – он уже устроился в правительственном здании на Градчине. Некоторое время спустя Богемия и Моравия перешли под немецкий протекторат, а Словакия съежилась до размеров крошечного государства – сателлита Германии.

Если попытаться понять, чем руководствовался Гитлер, ты мы обнаружим мотивы как стратегического и экономического, так и психологического характера. Он с юности, живя в Австрии, проникся ненавистью к чехам и мечтал разрушить государство, созданное предателями в 1919 году. Со стратегической точки зрения он получил «клещи» для захвата Польши. Кроме того, Чехословакия больше не могла играть роль «авианосца» для Советского Союза.

С точки зрения экономики практическая аннексия Богемии и Моравии и превращение Словакии в сателлита, казалось бы, благоприятствовали созданию «великого немецкого экономического пространства» – 23 марта 1939 года было подписано экономическое соглашение с Румынией, укрепившее связи Германии с Юго-Восточной Европой. Однако в действительности «немецкая военная агрессия против Праги разрушила базу, необходимую для создания обширного экономического пространства». Она вызвала глубокое недоверие в Балканских странах, что отразилось на результатах их переговоров с Германией. Кроме того, силовой удар по Чехословакии спровоцировал в странах демократии волну негодования против немецкого экспансионизма. Политические и экономические соображения выступали в роли препятствий для проведения политики проникновения, за которую ратовал сначала Шахт, а за ним Геринг. Для империалистов традиционной, «вильгельмовской» ориентации это было тяжелое поражение. В сентябре 1938 года в Мюнхене их точка зрения возобладала, но фюрер так и не простил им того, что они вынудили отказаться от его истинных намерений. Кроме того, Гитлер наверняка не был в курсе того, что в его окружении зрела фронда, намеренная сместить его и заставить предстать перед судом в случае, если он решится ввести войска в Чехословакию. Как бы то ни было, его враждебность и недоверие к аристократам и представителям крупной буржуазии существенно возросли. Отголоски этих настроений хорошо заметны в речи фюрера от 30 января перед высшим офицерством; о них же свидетельствует отстранение Шахта. Подтверждение этому мы находим в дневнике и статьях Геббельса: оказывается, список лиц, дрогнувших во время сентябрьского кризиса, уже был составлен. Если верить Геббельсу, в основном в нем фигурировали представители высшего света, но это не соответствует действительности, так как большинство населения также враждебно воспринимало идею вооруженного конфликта.

В начале декабря Гитлер, а вслед за ним Геббельс заговорили о возможном принятии нового Основного закона. Он должен был провозгласить, что Германия навсегда отрекается от монархического принципа в пользу фюрерской республики (Fuhrerrepublik). В то же самое время министр пропаганды не щадя сил трудился над биографией фюрера, озаглавленной «Адольф Гитлер – человек, который творит Историю». К великому удовольствию фюрера, в ней Геббельс яростно нападал на высшее общество, изгнавшее его из своих рядов из-за «опасной связи». В результате их долгих декабрьских бесед появилась статья, бичующая интеллигенцию, и проект новой книги, на сей раз посвященной критике «высшего общества».

Еще одним симптомом упадка традиционных элит и сторонников мировой политики стала утрата Герингом влияния. Жизнь на широкую ногу, связи с высшим светом, охота в компании дипломатов – все это отдаляло его от Гитлера, предпочитавшего спокойную жизнь и общество людей попроще, в крайнем случае художников. Фюреру не слишком понравилось, как повел себя фельдмаршал в разгар судетского кризиса. Опала, судя по всему, сильно расстроила Геринга; он даже заболел. Когда Гитлер принял решение об окончательной ликвидации Чехословакии, он вызвал Геринга телеграммой из Сан-Ремо, где тот находился на излечении. Но на встрече с Гахой Герингу пришлось играть роль статиста; его присутствие понадобилось исключительно для того, чтобы угроза подвергнуть Прагу бомбардировке выглядела более правдоподобной – с такой же целью на встречу с Шушнигом в Оберзальцберг были вызваны генералы. Не одобряя военного вторжения в Чехословакию, Геринг покорно смирился с волей фюрера, потому что понимал, кому он обязан своим высоким постом. Он еще пытался предлагать другие решения и по мере возможного поддерживать контакты с Великобританией. Но повлиять на судьбу Богемии и Моравии он не мог. Его роль в решении проблем Юго-Восточной Европы также становилась все менее значительной.

Многообразие дипломатических ходов Третьего рейха, обилие учреждений и лиц, занимавшихся внешней политикой, сбивали с толку зарубежных политиков и дипломатов. Еще в ноябре 1937 года Чано отмечал, что в Германии сосуществуют четыре внешнеполитических курса, проводимые Гитлером, Герингом, Нойратом и Риббентропом, не говоря уже о всякой мелкой сошке. Как во всем этом разобраться?