Читаем Гитлер полностью

На сей раз ни Франция ни Великобритания не стали советовать Бенешу принимать подобные условия. 24 сентября во Франции был объявлен призыв «некоторых категорий резервистов». 26-го Форин-офис опубликовал заявление, в котором говорилось, что, если Чехословакия станет объектом немецкого нападения, «Франция будет обязана прийти к ней на помощь; Великобритания и Россия наверняка выступят на стороне Франции». Если советская позиция не вызывала сомнений в принципе, то никто не знал, как именно СССР станет помогать Чехословакии на практике. Следует добавить, что британский Генштаб информировал Чемберлена о том, что ведение войны сопряжено с огромным риском и что он не исключает вероятности того, что Англия эту войну проиграет.

Начался новый тур переговоров; на сей раз их вел советник премьер-министра сэр Хорас Уилсон. Гитлер произнес еще одну провокационную речь, хотя в ней, как показалось многим, содержалась возможность лазейки. Франсуа-Понсе, со своей стороны, выступил с очередным французским предложением… 28 сентября, в разгар его беседы с Гитлером – ультиматум истекал в 14.00,– пришла депеша от Муссолини, который предлагал провести четырехсторонние переговоры. Их инициатором был Чемберлен, хотя Геринг сыграл существенную закулисную роль. Гитлер согласился. По просьбе Муссолини встречу назначили на 29 сентября, в Мюнхене.

Изучая огромное множество дипломатических документов, воспоминаний и исторических исследований, посвященных чехословацкому делу – а содержащиеся в них сведения зачастую противоречивы, – непросто понять, какие намерения в самом деле двигали Гитлером. Впрочем, представляется несомненным, что с самого начала он стремился поглотить всю Чехословакию целиком, а судетский вопрос послужил ему всего лишь предлогом; он планировал организовать провокации, которые дали бы ему повод вторгнуться с войсками на территорию Чехословакии и провести ее молниеносный захват. Как и в случае с оккупацией Рейнской области и аншлюса, демократические страны, застигнутые врасплох, не успели бы отреагировать.

Майский кризис, предостережения генералов и кое-кого из высших чиновников, а также враждебное отношение значительной части немцев, призывы Рузвельта и короля Швеции, наконец, угроза со стороны английского флота не могли не поколебать его решимости. Однако отступить для него значило потерять лицо. В то же время продолжение мобилизации могло побудить Англию и Францию к вторжению. Предложение Муссолини давало выход из тупика, даже если оно касалось только этнических требований, о которых было заявлено публично.

Дуче в Мюнхене попал в родную стихию – Италия вновь обрела политический вес. Ему не слишком понравилось, что Гитлер поставил его в известность о своем намерении ввести войска в Австрию только накануне его отъезда; пусть он обещал отозвать свои соединения с Бреннера, это еще не означало, что Германия может свободно аннексировать Австрию. «Последней попыткой противостоять равнению на Германию» стало заключение так называемого Пасхального пакта от 16 апреля, направленного на урегулирование англо-итальянских разногласий в ряде регионов: на Средиземном море, Красном море, в Восточной Африке и на Среднем Востоке. С 3 по 8 августа Гитлер побывал в Италии, и, несмотря на бурные протесты, основанные на родственности обоих режимов, Муссолини под влиянием Чано уклонился от прямого ответа на предложение вступить в военный союз с Германией. Это давало ему возможность в Мюнхене взять на себя роль «европейского арбитра». Он вынес на обсуждение текст, подготовленный с участием немецкого министерства иностранных дел под руководством Вейцзекера и команды Геринга, работавшей над Четырехлетним планом. В нем говорилось о «традиционных империалистах», стремившихся к экономической гегемонии на континенте и овладению колониями. Нельзя сказать, что это была программа Гитлера, но участники встречи надеялись, что с помощью Муссолини ее удастся осуществить, договорившись с Великобританией. Несмотря на все свое фанфаронство, дуче тоже не был готов к войне.

В соответствии с соглашением, заключенным 29 сентября в доме фюрера, Чехословакия должна была уступить Судетскую область и освободить ее от своего присутствия до 10 октября; создавалась международная комиссия по установлению новых границ и определению областей, в которых будет проведен плебисцит; гарантами новых чехословацких границ выступали Франция, Великобритания и Германия. На следующий день Чемберлен прислал Гитлеру заявление о ненападении, которое должно было служить символом нежелания обеих стран воевать между собой. Фюрер его подписал, что позволило премьер-министру по возвращении в Лондон произнести ставшие знаменитыми слова: «Это мир для нашей эпохи». Мысль о том, что угроза войны снова отступила, принесла ему, да и не только ему, а многим и многим в Англии, Франции и Германии, такое облегчение, что никому и в голову не пришло задуматься, какой ценой достался этот мир – ценой грубого попрания прав маленького государства.