Читаем Гитлер полностью

2 мая 1935 года Франция и Советский Союз подписали пакт о взаимопомощи. 5 декабря 1934 года произошла стычка между эфиопскими солдатами и сомалийскими частями итальянской армии, стоявшей в Огадене, на эфиопской территории, и Муссолини, державший семь из тринадцати министерских портфелей в правительстве, в том числе портфель министра колоний, решил воспользоваться инцидентом как предлогом для начала «естественной экспансии» в Африку. В январе 1935 года он информировал Лаваля, а затем и английское правительство о своих намерениях; поскольку в Стреза этот вопрос не затрагивался, он почувствовал полную свободу. Сообщение о введении в Германии обязательной воинской службы и заключение англо-немецкого морского договора подталкивали дуче к быстрым действиям, поскольку грозили образованием англо-немецкого фронта. Иден попытался удержать его, предлагая другие варианты присутствия на Черном континенте и угрожая санкциями со стороны Лиги Наций, членом которой являлась Эфиопия. Но все его усилия оказались тщетны, равно как и любые другие усилия, предпринятые под эгидой Лиги Наций. Муссолини всерьез вознамерился захватить Эфиопию. 2 октября 1935 года в своей речи перед огромной восторженной толпой он объявил, что его войска вошли в империю негуса.

В Берлине с большим интересом следили за развитием событий. 25 августа Геббельс записал в дневнике: «Это льет воду на нашу мельницу». 19 сентября: «Война неизбежна». 21-го: «Англия выступает против Италии. Бедный Муссолини! Он сам себя загнал в тупик». 23-го: «Жаль, что все так складывается. Все-таки фашизм нам гораздо ближе, чем либерализм. Но Муссолини расплачивается за унижение, которому подверг нас в прошлом году. Если бы мы были на его стороне, его положение выглядело бы совсем иначе. В конце концов, долго удерживать Австрию ему не удастся». 1 октября, во время переговоров с премьер-министром Венгрии Гембешем, Геббельс жаловался на тон итальянских газет, прекрасно понимая, что собеседник передаст его упреки Риму. 13 октября он записал: «У Муссолини не все ладно. Против него все антифашисты. Для нас это лишний повод стать на его сторону. Я отдал прессе приказание на этот счет. Иначе нам пришлось бы отсекать от себя собственную плоть. Фюрер одобряет мою новую позицию в итало-абиссинском вопросе». 19 октября: «Положение Муссолини отчаянное. Англия попытается втянуть нас в дело с санкциями. Тогда фюрер предложит выступить посредником. Если мы поведем себя достаточно хитро, все каштаны из огня будут наши. Только не надо лишних сантиментов». 23 ноября: «Фюрер волнуется по поводу Муссолини».

Даже из этих коротких цитат становится ясно, что германо-итальянские отношения отнюдь не были радужными. Есть даже сведения, что Германия поставила Абиссинии столько же техники и других материалов, сколько Италии. Смена ориентации произошла только осенью 1935 года. На место антинациста Джерутти Муссолини назначил нового посла – Аттолико. 6 января 1936 года дуче сообщил немецкому послу в Риме фон Гасселю о своем намерении сблизиться с Германией. Оба диктатора собирались использовать друг друга в качестве щита; итальянский – для завоевания империи в Африке, немецкий – для ликвидации демилитаризованной зоны в Рейнской области.

Милитаризация Рейнской области стала вторым «воскресным ударом» Гитлера – первый, как мы помним, преследовал цель восстановления обязательной военной службы. Сама идея проворачивать наиболее дерзкие акции в конце недели, когда все учреждения закрыты, родилась еще в 1923 году, во время подготовки к путчу. Оккупация Рейнской области должна рассматриваться как решительный поворот к политике подготовки к войне. Разорвав последние звенья «версальской цепи», восстановив немецкий суверенитет, сняв последние препоны на пути перевооружения, Гитлер получил полную свободу действий.

7 марта 1936 года по его приказу три батальона переправились через Рейн, имея целью добраться до Эксла-Шапели, Трира и Саарбрюке; основная часть войск оставалась на правом берегу, заняв несколько важных в стратегическом отношении мостов. Эта операция вовсе не стала таким уж сюрпризом для иностранных держав – все давно ожидали чего-то в этом роде, сомневаясь только по поводу конкретной даты.

С военной точки зрения операция была оправдана необходимостью в случае вооруженного конфликта с Францией иметь возможность выйти на рейнский рубеж; это было обязательное условие успешной обороны, хотя бы даже краткосрочной. В феврале Генеральный штаб, изучив ситуацию, пришел к выводу, что переправить железной дорогой войска, сосредоточенные на востоке демилитаризованной зоны, чтобы они успели остановить французское наступление, будет невозможно. Эти соображения отталкивались от предположения о высокой мобильности французской армии и недостаточно надежной защите немецкой границы.