Читаем Гитлер полностью

Законодательно обеспечив НСДАП статус единственной партии, Гитлер понял, что нужна передышка. Следовало принять ряд правовых уложений с целью упрочения революционных завоеваний. Так, в соответствии с законом «о единстве партии и государства» от 1 декабря НСДАП была провозглашена правовой общественной организацией, а положение фюрера узаконено. В то же время его партийный делегат Рудольф Гесс и глава штаба СА Эрнст Рем вошли в правительство рейха. Обещание, данное накануне выборов 5 марта, не менять состав кабинета, уже нарушенное с назначением Геббельса, теперь и вовсе превратилось в пустой звук. В результате принятия еще целого ряда законов управление землями перешло под контроль рейха, а их сеймы упразднены. «Логическим» следствием этих мер стала отмена представительного собрания на уровне рейха – рейхстага – с 14 февраля 1934 года.

После судорожной активности первых месяцев можно было ожидать некоторого затишья. В первые недели и месяцы своего правления новый канцлер вопреки собственным привычкам ежедневно в 10 утра появлялся в своем кабинете. Проживал он временно на пятом этаже канцелярии, поскольку его служебную квартиру занял Гинденбург (в президентском дворце шел ремонт). Для отдыха или обдумывания важных решений Гитлер удалялся в Оберзальцберг.

Как и каждое лето, он не преминул побывать на Байройтском фестивале, где его встречала Уинифред Вагнер. Там же к нему присоединился Геббельс, на сей раз явившийся без жены – они поссорились из-за должности председательницы немецкого центра моды, который Магда мечтала занять. Гитлер настоял, чтобы она все же приехала, и выступил в роли примирителя – не в первый и не в последний раз. И подтвердил правоту мужа: «Женщинам нечего делать в общественных учреждениях». Согласно некоторым свидетельствам, Гитлер не остался равнодушным к прелестям очаровательной Магды, хотя его вполне устраивало, что она замужем за другим. Она со своей стороны вроде бы пылко его любила и воспринимала брак с гауляйтером Берлина (а затем министром пропаганды) в первую очередь как возможность находиться поблизости от предмета своей страсти. Действительно, в год, предшествовавший приходу Гитлера к власти, так же как и впоследствии, фюрер проводил в обществе четы Геббельсов немало времени: бывал у них дома, вместе с ними ходил в театр и в оперу, принимал их у себя в Берлине и Оберзальцберге. Геббельс постоянно подчеркивает, насколько «мил» тот был с ними. Судя по всему, Гитлер не любил оставаться один. Чтобы поддерживать свою энергетику и убеждать самого себя в важности своей «исторической миссии», ему требовалась толпа зрителей; правда и то, что он нуждался в искренних друзьях, чтобы расслабиться, поболтать, вспомнить юность, войну и «годы борьбы» – на эти темы он мог распространяться бесконечно. Кроме того, в узком кругу он любил делиться планами на будущее.

Летом 1933 года все его внимание занимал один вопрос – как стать преемником Гинденбурга. Он размышлял о восстановлении монархии или замене президента республики другой видной фигурой, представляющей традиционные правые силы. Одним из претендентов, и отнюдь не склонным к бездействию, был его вице-канцлер фон Папен, стремившийся восстановить равновесие внутри того, что он называл «картелем власти», в пользу консерваторов. Это казалось ему тем более необходимым, что, несмотря на призывы Гитлера и Фрика к окончанию революции, нельзя было исключить подъема второй революционной волны. Все более явная угроза исходила и от СА. Тем же летом Рем, в числе прочего, объявил, что ни СА, ни СС – формально подчинявшиеся ему, – не потерпят, чтобы революция выдохлась или остановилась на полдороге. Национальная революция состоялась, теперь пришла пора «национал-социалистической» революции.

Назначение Рема членом правительства не охладило его пыла. Он не скрывал своих всегдашних устремлений: превратить СА в армию национал-социалистов и заменить ею традиционные вооруженные силы – этот «серый камень», который, по его словам, следовало утопить «в коричневых водах СА». Само собой разумеется, в рейхсвере придерживались диаметрально противоположного мнения: СА, как во времена ее основания, должна оставаться резервной вспомогательной и полностью подконтрольной силой. С тех пор как существовало национальное немецкое государство, военные всегда играли решающую роль в решении всех важных вопросов и не собирались отказываться от нее в новой Германии, покоящейся на «согласии», достигнутом между традиционными силами и Гитлером. Их позиция представлялась особенно весомой, поскольку они пользовались поддержкой президента республики, одновременно являвшегося главнокомандующим. Кроме того, все, кто испытывал ностальгию по прежнему порядку, особенно в окружении фон Папена, также смотрели на них с надеждой.