Читаем Гитаговинда полностью

11. Чтобы преодолеть несчастья, мы восхваляем стопы славного Говинды, подобные лотосам, нежным от привольно струящейся, прекрасной, как цветочный нектар, Мандакини, — [стопы,] словно покрытые пчелами благодаря драгоценным сапфирам в венцах Пурандары и сонмов других небожителей, что, полные блаженства, с великим почтением склоняются [перед ним].

Такова девятая часть под названием «Пришедший в смятенье Мукунда» в славной «Гитаговинде», в описании женщины, разлученной с возлюбленным из-за ссоры.

Часть десятая

ИСКУСНЫЙ ЧАТУРБХУДЖА

1. Между тем в конце дня, приблизившись к красавице, чей гнев утих, а лицо не способно было скрыть бесконечные вздохи, со стыдом взглядывающей на лица подруг, Хари, радостно запинаясь, произнес такие слова:

XIX

(поется на мелодию дешаваради, в такте алита)

2. Едва стоит тебе заговорить, как лунный блеск твоих зубов прогоняет столь ужасную мглу страха; твой лик-месяц услаждает взор, словно чакору, нектаром дрожащих губ. Любимая, нежная нравом, оставь беспричинный гнев на меня — огонь желания сжигает ныне мой рассудок. Дай [отведать] сладостного питья с твоих лотосных уст! (1)

3. Если ты действительно разгневана на меня, прекраснозубая, даруй мне удары стрелами острых ногтей, охвати цепью рук, наноси укусы — поистине, [делай все,] что доставит удовольствие! Любимая, нежная нравом, оставь беспричинный гнев на меня — огонь желания сжигает ныне мой рассудок. Дай [отведать] сладостного питья с твоих лотосных уст! (2)

4. Ты — мое украшение, ты — моя жизнь, ты — мое сокровище в океане бытия! Будь теперь всегда сострадательна ко мне — мое сердце столь стремится к этому. Любимая, нежная нравом, оставь беспричинный гнев на меня — огонь желания сжигает ныне мой рассудок. Дай [отведать] сладостного питья с твоих лотосных уст! (3)

5. Хотя твой глаз, о стройная, подобен синему лотосу, он выглядит, словно красная лилия. Если со страстью от стрел Кусумашары ты окрашиваешь мою черноту, то это — согласно природе. Любимая, нежная нравом, оставь беспричинный гнев на меня — огонь желания сжигает ныне мой рассудок. Дай [отведать] сладостного питья с твоих лотосных уст! (4)

6. Пусть череда драгоценностей блистает на сосудах грудей — пусть украшает область твоего сердца; пусть и пояс звучит на пышной округлости твоих бедер — пусть возвещает повеления Манматхи. Любимая, нежная нравом, оставь беспричинный гнев на меня — огонь желания сжигает ныне мой рассудок. Дай [отведать] сладостного питья с твоих лотосных уст! (5)

7. Повели, нежноголосая, — да окрашу я свежим, блестящим лаком пару твоих ног, превзошедших цветок стхалакамалы, радующих мое сердце, рождающих счастье на ристалище любви. Любимая, нежная нравом, оставь беспричинный гнев на меня — огонь желания сжигает ныне мой рассудок. Дай [отведать] сладостного питья с твоих лотосных уст! (6)

8. Возложи на мою голову украшение — превосходный бутон ног, исцеляющих от яда любви; жестокое разрушительное пламя страсти горит во мне — пусть они унесут этот постигший меня недуг. Любимая, нежная нравом, оставь беспричинный гнев на меня — огонь желания сжигает ныне мой рассудок. Дай [отведать] сладостного питья с твоих лотосных уст! (7)

9. Так побеждает украшенная красноречием поэта Джаядевы обращенная к Радхике речь Муравайрина — сладкая, льстивая, искусная, нежная, дарующая усладу гордым женам. Любимая, нежная нравом, оставь беспричинный гнев на меня — огонь желания сжигает ныне мой рассудок. Дай [отведать] сладостного питья с твоих лотосных уст! (8)

* * *

10. Оставь страх, беспокойная! — Лишь тобой, полногрудой и пышнобедрой, постоянно занято сердце, где нет места другой, и никакой счастливец, кроме Витану, не способен проникнуть в меня. Сверши же, возлюбленная то, что надлежит свершить в начале объятий!

11. О чарующая, наноси мне укусы безжалостными зубами, свяжи лианами рук, прижми плотной грудью — ощути и ты радость, разгневанная! Мои жизненные силы выходят через рану от стрелы низкого Панчабаны.

12. Твоя изогнутая бровь, о луноликая, подобна страшной черной змее, ошеломляющей юношей, а пьянящий напиток — нектар твоих уст служит для юных волшебным заклинанием, что прогоняет вызванный этой [бровью] страх.

13. Твое молчание, стройная, напрасно мучает меня; спой, юная, сладким голосом [мелодию] панчама; прогони страдание своими взглядами; перестань же отворачиваться, прекрасная, не оставляй меня — я, [твой] желанный, в безмерной любви сам приблизился, чарующая!

14. Эти губы сияньем сродни бандхуке; гладкая щека, о гневная, — цвета мадхуки; глаз блестит, источая красоту синего лотоса; нос подобен цветущему сезаму; твои зубы, желанная, — жасмину. Видно с помощью твоего лица этот Пушпаюдха побеждает весь мир.

15. Глазами ты напоминаешь опьяненную Аласу, лицом — Индусандипани, походкой среди людей — Манораму, парой бедер превосходишь Рамбху; страстна, словно Калавати; брови наделены прелестью Читралекхи. Стройная, ты являешь собой сошедших на землю небесных жен.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники письменности Востока

Самгук саги Т.1. Летописи Силла
Самгук саги Т.1. Летописи Силла

Настоящий том содержит первую часть научного комментированного перевода на русский язык самого раннего из сохранившихся корейских памятников — летописного свода «Исторические записи трех государств» («Самкук саги» / «Самгук саги», 1145 г.), созданного основоположником корейской историографии Ким Бусиком. Памятник охватывает почти тысячелетний период истории Кореи (с I в. до н.э. до IX в.). В первом томе русского издания опубликованы «Летописи Силла» (12 книг), «Послание Ким Бусика вану при подношении Исторических записей трех государств», статья М. Н. Пака «Летописи Силла и вопросы социально-экономической истории Кореи», комментарии, приложения и факсимиле текста на ханмуне, ныне хранящегося в Рукописном отделе Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН (М, 1959). Второй том, в который включены «Летописи Когурё», «Летописи Пэкче» и «Хронологические таблицы», был издан в 1995 г. Готовится к печати завершающий том («Описания» и «Биографии»).Публикацией этого тома в 1959 г. открылась научная серия «Памятники литературы народов Востока», впоследствии известная в востоковедческом мире как «Памятники письменности Востока».(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче

Предлагаемая читателю работа является продолжением публикации самого раннего из сохранившихся памятников корейской историографии — Самгук саги (Самкук саги, «Исторические записи трех государств»), составленного и изданного в 1145 г. придворным историографом государства Коре Ким Бусиком. После выхода в свет в 1959 г. первого тома русского издания этого памятника в серии «Памятники литературы народов Востока» прошло уже тридцать лет — период, который был отмечен значительным ростом научных исследований советских ученых в области корееведения вообще и истории Кореи раннего периода в особенности. Появились не только такие обобщающие труды, как двухтомная коллективная «История Кореи», но и специальные монографии и исследования, посвященные важным проблемам ранней истории Кореи — вопросам этногенеза и этнической истории корейского народа (Р.Ш. Джарылгасиновой и Ю.В. Ионовой), роли археологических источников для понимания древнейшей и древней истории Кореи (академика А.П. Окладникова, Ю.М. Бутина, М.В. Воробьева и др.), проблемам мифологии и духовной культуры ранней Кореи (Л.Р. Концевича, М.И. Никитиной и А.Ф. Троцевич), а также истории искусства (О.Н. Глухаревой) и т.д. Хотелось бы думать, что начало публикации на русском языке основного письменного источника по ранней истории Кореи — Самгук саги Ким Бусика — в какой-то степени способствовало возникновению интереса и внимания к проблемам истории Кореи этого периода.(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература

Похожие книги

Шицзин
Шицзин

«Книга песен и гимнов» («Шицзин») является древнейшим поэтическим памятником китайского народа, оказавшим огромное влияние на развитие китайской классической поэзии.Полный перевод «Книги песен» на русский язык публикуется впервые. Поэтический перевод «Книги песен» сделан советским китаеведом А. А. Штукиным, посвятившим работе над памятником многие годы. А. А. Штукин стремился дать читателям научно обоснованный, текстуально точный художественный перевод. Переводчик критически подошел к китайской комментаторской традиции, окружившей «Книгу песен» многочисленными наслоениями философско-этического характера, а также подверг критическому анализу работу европейских исследователей и переводчиков этого памятника.Вместе с тем по состоянию здоровья переводчику не удалось полностью учесть последние работы китайских литературоведов — исследователей «Книги песен». В ряде случев А. А. Штукин придерживается традиционного комментаторского понимания текста, в то время как китайские литературоведы дают новые толкования тех или иных мест памятника.Поэтическая редакция текста «Книги песен» сделана А. Е. Адалис. Послесловие написано доктором филологических наук.Н. Т. Федоренко. Комментарий составлен А. А. Штукиным. Редакция комментария сделана В. А. Кривцовым.

Поэзия / Древневосточная литература