8. Ты являешься перед [моим мысленным взором], заставляя меня метаться взад и вперед. Что же ты не обнимаешь меня со страстью, как прежде? Харихари! Она ушла в гневе, лишившись почета. (6)

9. Прости — впредь я никогда не причиню тебе ничего подобного. Даруй мне наслаждение, прекрасная, — я горю любовью. Харихари! Она ушла в гневе, лишившись почета. (7)

10. Так описано это преданным Хари Джаядевой, происходящим из Киндубилвы, подобно тому, как возлюбленный Рохини — из океана. Харихари! Она ушла в гневе, лишившись почета. (8)

* * *

11. Гирлянда из волокон лотоса на сердце — это не повелитель змей; череда лотосных лепестков на шее — это не блеск яда; сандаловая пудра — это не пепел. Не поражай меня, лишенного любимой, Ананга, приняв за Хару! Зачем ты в гневе устремляешься [на меня]?

12. Не бери в руку этой стрелы из цветка манго, не сгибай лука. [О ты,] играючи покоривший весь мир, что за доблесть нанести удар ослепленному? Ведь сердце мое, о Манасиджа, уже изорвано чередою стрел — дрожащих кокетливых взглядов этой газелеокой, и теперь в нем не осталось жизни даже на самую малость.

13. Росток ее бровей — лук, беглые взгляды искоса — стрелы, тетива — кончик уха. Зачем любовь доставила оружие, покорившее мир, этой богине, победно шествующей, словно Ананга?

14. Пусть дротик кокетливого взгляда, наложенный на дугу бровей, несет терзания уязвимому; пусть даже перевязь волос, черных и волнистых, совершает свой губительный труд; пусть, о стройная, и твоя алая губа, подобная бимбе, столь продлевает это ослепление! Но как это твоя дивно изогнутая округлая грудь может играть моей жизнью?

15. Если даже в привязанности к чувственному миру — к этим радостным прикосновениям и этим дрожащим нежным кокетливым взглядам, к этому благоуханию лица-лотоса и этим искусным речам, источающим нектар, к этой сладости губы-бимбы — разум погружен в созерцание ее, зачем же — увы! — возрастает мучение разлуки?

16. Пусть даруют вам долгий покой волны кокетливых взглядов Мадхусуданы, в изобилии устремленных на средоточие нектара — ошеломленный, сладостный, луноподобный лик Радхи — и не замечаемых множеством игривых жен, что внимают прекрасным звукам, исходящим от его свирели, в то время как он склонил шею набок, качает головой и колышутся его серьги.

Такова третья часть под названием «Пришедший в смятенье Мадхусудана» в славной «Гитаговинде».

Часть четвертая

НЕЖНЫЙ МАДХУСУДАНА

1. И подруга Радхики обратилась к Мадхаве, который в изнеможении остановился в тростниковой беседке на берегу Ямуны, охваченный бременем страсти:

VIII

(поется на мелодию карната, в такте экатали)

2. Она бранит сандаловый аромат, смотрит на лунные лучи, как на невыносимое горе; считает ядом ветер с Малайи, ибо он касался змеиных нор; удрученная разлукой с тобой, Мадхава, она, словно в страхе перед дротиками Манасиджи, погрузилась мыслями в тебя. (1)

3. Словно чтобы защитить тебя от непрерывно падающих стрел Маданы, она, как широким щитом, покрывает свое уязвимое место — сердце — сетью влажных лепестков лотоса; удрученная разлукой с тобой, Мадхава, она, словно в страхе перед дротиками Манасиджи, погрузилась мыслями в тебя. (2)

4. Как бы [исполняя] обет ради блаженства твоих объятий, она готовит постель из стрел Кусумавишикхи — цветочное ложе, желанное в искусстве бесчисленных развлечений; удрученная разлукой с тобой, Мадхава, она, словно в страхе перед дротиками Манасиджи, погрузилась мыслями в тебя. (3)

5. Ее возвышенное лицо-лотос несет на себе облако [слез], источаемое из глаз, — так месяц изливает поток амброзии, в то время как его терзают клыки страшного Видхунтуды; удрученная разлукой с тобой, Мадхава, она, словно в страхе перед дротиками Манасиджи, погрузилась мыслями в тебя. (4)

6. С помощью мускуса антилопы она тайком рисует тебя в образе Лсамашары, склонясь [перед тобой] и изображая макару внизу, а в руке твоей — стрелу: свежий цветок манго; удрученная разлукой с тобой, Мадхава, она, словно в страхе перед дротиками Манасиджи, погрузилась мыслями в тебя. (5)

7. Отдавшись созерцанию, воображая, что ты, столь недоступный. находишься пред нею, она стенает, смеется, отчаивается, плачет, трепещет, оставляет скорбь; удрученная разлукой с тобой, Мадхава, она, словно в страхе перед дротиками Манасиджи, погрузилась мыслями в тебя. (6)

8. На каждом шагу она взывает так: «Мадхава, я пала к твоим ногам! Ты отворачиваешься, и вот даже луна тотчас умножает [жар] в моем теле!» — Удрученная разлукой с тобой, Мадхава, она, словно в страхе перед дротиками Манасиджи, погрузилась мыслями в тебя. (7)

9. Чтобы с чувством изобразить это, надо продекламировать превосходно изреченные досточтимым Джаядевой слова подруги юной пастушки, встревоженной разлукой с Хари. — Удрученная разлукой с тобой, Мадхава, она, словно в страхе перед дротиками Манасиджи, погрузилась мыслями в тебя. (8)

* * *