Читаем Гитаговинда полностью

Как мы видим, при всем своеобразии композиционно-содержательных и стилистических особенностей «Гитаговинды» несомненна ее тесная связь с древнеиндийской литературной традицией. Мотивы ее песен — прежде всего любовь Кришны к пастушкам, — как уже говорилось, восходят к «Хариванше», пуранам (ср. BhP 10.29—30; Visnu purana 5.13; BvP и др.), возможно — Кшемендре и др. Отдельные ее строфы перекликаются с лирикой Амару, Маюры, Билханы, Бхартрихари, Говардханы (см. выше) и т.д. Таковы и некоторые стихотворные вставки в сборниках санскритской обрамленной повести — «Панчатантре», «25 рассказах веталы» (редакция Шивадасы), «70 рассказах попугая» — ср., например, «Панчатантра» I, стих 202 (версия Пурнабхадры) и стих 3.14 поэмы[113]. Уже проводились аналогии с IV актом драмы Калидасы об Урваши, здесь же можно вспомнить жалобы на разлуку в другом его произведении — «Облако-вестник»[114]. Особого внимания заслуживает проблема соотношения поэмы с древнеиндийской наукой о каме (Kämasastra), по-видимому уже с середины тысячелетия н.э. оказывавшей воздействие на санскритскую литературу и несомненно знакомой Джаядеве, судя по поведению его героев. Таков ряд параллелей из наиболее известного и авторитетного образца этого жанра — «Камасутры» Ватсьяяны (ок. III—IV вв. н.э.): начиная с 8-й гл. здесь содержится ряд как бы проиллюстрированных Джаядевой предписаний относительно объятий, поцелуев, царапин и т.д.; примечательны в этой связи и предписания о поведении мужчины после сближения (К 20.4), о действии посредницы (К 5; 47); об искусствах игры на инструментах, пении, танца, владение которыми требуется от образцовых возлюбленных (К 3.16; ср. 4.23) и т.д. Любопытно, что Кришна прямо назван в поэме «превзошедшим тонкости науки Манасиджи» (jitamanasijatantravicâram 2.15) — традиционный комментарий поясняет, что здесь идет речь именно о наставлениях в каме (kamasâstrasya — Rp, 47).

Вместе с тем отдельные жанрово-стилистические особенности текста могут восходить к очень древним образцам культовой поэзии — так, принцип рефрена (dhruvam) прослеживается уже в гимнах «Ригведы», не говоря о более поздних образцах (например, приписываемая Шанкаре «Хастамалака»). Известно и (в целом сравнительно редкое) употребление рифмы в санскритской поэзии до Джаядевы[115], например в «Мохамудгаре», также приписываемой Шанкаре (т.е. ок. VIII—IX вв.); у Раджашекхары (X в. н.э.), возможно испытавшего влияние народной поэзии. Упомянем в этой связи и близкую к жанру mahänätaka драму Рамакришны «Лунный блеск пастушеских забав», созданную, видимо, позже Рамануджи и не раньше Джаядевы, — собрание диалогов, посвященных любви Кришны к пастушкам и Радхе, и отдельных строф, не произносимых действующими лицами[116]. Поэма может быть сопоставлена и с другими текстами, хотя это вряд ли дает основания говорить о непосредственных заимствованиях — творение Джаядевы предстает перед нами как совершенно оригинальный памятник, и нет возможности указать на какое-либо конкретное произведение, подражанием которому она бы являлась.