Читаем Гири полностью

Чихара сказал что-то по-японски. Робби улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Нет, брат, ничего у тебя не выйдет, так и знай. – Переведя взгляд на Спарроухоука, он с усмешкой объяснил: – Этот парень говорит, что отомстит нам, даже если мы его убьем прямо сейчас. Мне отомстит. Тебе. Дориану и Молизу. Он говорит, что нам его уже не остановить на дороге мести. Всех нас перережет. Это у японцев такие предрассудки. Якобы можно достать обидчика даже после смерти.

– Почему у них были связаны лодыжки?

– Это такая часть ритуала. Когда женщина решается на сеппуку, она связывает себе ноги, чтобы защитить тем самым свое целомудрие. Во время агонии ноги могут раздвинуться в разные стороны и парни получат бесплатное удовольствие глянуть погибшей под юбку. Японцы аккуратны во всем, даже в таких мелочах.

Дориан, все еще державший на мушке сбившихся в кучку и притихших от суеверного ужаса слуг Чихары, встретился глазами со Спарроухоуком и спросил:

– Эй, Птица! Что с этими-то делать?

Спарроухоук только коротко кивнул.

Неправда, что жизнь и смерть человека находится только в руках бога. Неправда, по крайней мере в отношении смерти.

Робби был наготове и ему не нужно было ничего объяснять. Оружие было снято щелчками с предохранителей и в следующую секунду все трое открыли бешеный огонь по несчастным. Обреченные вьетнамские мужчины и женщины заметались под выстрелами, поднялся страшный визг. Кто-то умолял о пощаде, кто-то безуспешно пытался убежать. Пули откалывали от стен штукатурку, разбивали стекла окон, отбивали щепы от мебели. Метавшиеся в истерике слуги один за другим падали на пол, сраженные огнем. Кого-то даже отшвыривало пулей далеко назад в стену. Гильзы скакали по татами под ногами убийц, словно медные насекомые.

Наконец Спарроухоук поднял руку и стрельба прекратилась. Голубой дымок поднимался из стволов разогретых винтовок. Перед тремя убийцами в разных причудливых позах лежали тела изуродованных и изувеченных пулями вьетнамцев, полузасыпанные опавшей штукатуркой, щепками от мебели и осколками стекла из окон и французских дверей гостиной, которые тоже были разбиты. Трупы несчастных очень походили на окровавленную рванину, лохмотья.

«Дело сделано», – подумал равнодушно Спарроухоук.

Он сплюнул себе под ноги.

– Берите с собой япошку и уходим отсюда, пока не нагрянули его дружки.