Читаем Гири полностью

Котлович, владелец находящегося неподалеку магазина одежды, был никому не известен в участке, кроме Эллен. Дело в том, что он являлся также в той или иной степени коллекционером живописи. Эллен была ему обязана. Котлович не только покупал картины, выполненные ее мужем, но и познакомил гаитянца с владельцами некоторых галерей, некоторые из которых проявили к нему интерес.

Что же касается страха перед Метлой, то у Котловича были на то серьезные основания. Метла весил почти три сотни фунтов и порой на него нападала жуткая агрессивность. За глаза его называли Бычачьим Членом.

Эллен сказала:

– Он забирает у Котловича его товары. Все, что угодно. Свежие сорочки, нижнее белье, пиджаки... Тот ничего не может с ним поделать. Он думает, что Метла настоящий полицейский, хотя и сильно в этом сомневается.

– Ерунда какая-то! Зачем Метле шарить по полкам Котловича? Ведь на него ничто магазинное не налезет! Что он преследует этими набегами?

– Господи, да продает, конечно! Он бросает своими действиями тень на весь участок, а я ничего не могу поделать. Если расскажу обо всем капитану, то прослыву стукачом, Манни. Метла мне не по зубам.

Мало того, что я черная и к тому же женщина, – уже хотя бы поэтому мне нелегко работается, – да тут еще стану стукачом!

Он мягко взглянул на нее и осторожно спросил:

– А закрыть на это глаза ты не можешь? Плюнуть и забыть?

Она ответила без тени колебания:

– Нет, Манни. Не могу. Может быть, я что-то не понимаю, но, на мой взгляд, настоящий полицейский не имеет права так поступать. Какой-то барбос будет порочить звание нашей профессии, а мы будем молча смотреть на это? Не знаю... Если бы я, к примеру, работала в этом участке лет десять уже к этому времени, то, наверно, смогла бы глядеть на это сквозь пальцы... Тогда бы мне, может, и впрямь было наплевать на Метлу... Но я не могу! Ведь меня до сих пор некоторые называют за глаза новичком! Проверка для меня не закончилась с тем кубинцем! Помнишь, что было, когда я только пришла сюда? Только ты один согласился взять меня в напарники! Или уже забыл?

– Ерунду говоришь.

– Может быть... Даже допустим, что я уже вжилась в наш участок. Все равно... порой очень трудно.

– Вот как сейчас?

– Вот как сейчас, Манни. С Метлой. Мне не нравится этот парень. Думаю, его место отнюдь не здесь. Когда никого из нас нет поблизости, он прямо становится «героем кварталов»! Постоянно выпячивает свое пузо, а тебе известно, какое оно у него. Я как-то видела, чем он занимается на улицах подальше от нашего участка. Когда поблизости нет полицейских. Он очень тщательно подбирает свои цели. Это не наши подопечные, а их соседи. Дерьмовые ребята, что тут скажешь, но без явного криминала. Он сует им в рожу бляху, и они вынуждены откупаться. И в участке это всем известно. Только не надо говорить, что ты впервые об этом слышишь! У нас принято на такие дела не смотреть излишне внимательно. Всем с ним весело. Его держат у нас как какую-нибудь игрушку. Каждый, проходя, отвешивает ему пинок, а он только довольно хихикает. Но позволяет он такое обращение с собой только нашему брату, полицейским. Со всеми другими он – царь зверей! Черт возьми, ну, вот что мне делать? Котлович хороший человек. Он не для того приехал сюда, чтобы его задирали всякие ослиные задницы, типа Метлы! И потом... он действительно так хорошо относится к Генри и ко мне...

В глазах ее проступили слезы.

Деккёр сказал:

– Ладно, я знаю кое-кого в участке, кто мог бы все устроить.

– Кого?

– Я думаю, тебе необязательно это знать.

– Ты прав. Мне необязательно это знать. Я просто хочу одного: чтобы Метла испарился!

Он испарился ровно через двадцать четыре часа. Деккер, как информатор, сделал звоночек Рону в департамент, а дальше уже было дело техники: в дело вступила особая комиссия по служебным злоупотреблениям министерства внутренних дел.

Позже Эллен радостно восклицала:

– Манни, ты просто чудо! И ты прав. Я хочу знать, кто это сделал. Я не хочу знать, кто приглядывает в участке за всеми нами, божьими детьми. Просто... Когда увидишься с ним, поцелуй его четыре раза. Дважды в одну щеку и дважды в другую. От меня. Мне наплевать, кто он такой. Он мне помог, и ты поцелуешь его за это четыре раза!