Читаем Гири полностью

Сзади зазвонил телефон. Она резко обернулась в ту сторону. Затем спохватилась в вновь посмотрела на сержанта Рикса. По выражению его лица она поняла, что выдала себя излишней резкостью движений. Он догадался о зашевелившемся внутри нее, еще не осознанном ею самой подозрении. Он догадался о том, что в ее глазах вместе со звонком вспыхнула интуитивная, рефлекторная надежда.

Телефонный аппарат продолжал настойчиво дребезжать. Ей нужно было только схватить трубку и позвать на помощь.

Тсуки но кокоро.

Как луна с равным насыщением освещает все, что лежит в пределах досягаемости ее лучей, так и воин должен развить в себе такую чуткость, чтобы сразу увидеть все характеристики поля боя, чтобы сразу охватить сознанием все потенциальные возможности противника, все его движения и возможные направления движений.

Он атаковал. Молниеносно. Решительно.

Его левая рука змеей метнулась в ее сторону. Лезвие ножа сокрушило одним-единственным прикосновением гортань. Этим он лишил Шейлу способности говорить, но еще не убил ее. Пока не убил... Глаза ее стали выкатываться из орбит от непомерного изумления. Все это, конечно, какая-то дурацкая шутка! Она не понимала, что все происходит не в кино, а здесь и именно с ней. Первые несколько секунд она была одновременно и участницей всего действа и сторонним наблюдателем. Она как бы вышла из своей телесной оболочки и смотрела избиение откуда-то сбоку. Впрочем, образ «стороннего наблюдателя» быстро испарялся под давлением растущей волны дикой боли. Хуже того, эта боль тащила за собой в ее мозг панику и безотчетный, парализующий все мышцы страх.

Она схватилась руками за горло, из которого хлестала кровь, и отшатнулась от него.

Он неторопливо последовал за ней. Когда было достигнуто мааи, – необходимое для атаки расстояние, – он сделал еще один выпад. Удар был произведен ребром ладони правой руки по носу жертвы. Нос был сломан. От удара она пошатнулась и наткнулась спиной на стол секретаря. Шейла все еще не могла поверить, что эта дикость творится именно с ней. Может быть, поэтому она до сих пор не оказала никаких попыток сопротивления.

Однако, боль усиливалась. Ей уже было трудно дышать. Кожа была липкой и влажной.

Он сблизился с ней еще раз и провел удар ногой в правую ляжку, чуть выше колена. Ноги ее подкосились и она рухнула спиной на стол. Подойдя к ней вплотную, он молниеносно провел, – как по тренировочной «груше», – несколько мощных ударов по ее почкам с обеих рук. Сдавленный, хриплый звук донесся из ее разбитого горла. Только теперь ей все стало ясным. Она напряглась всем телом, уперлась непослушными ногами в толстый ковер... Чувствовалось, что теперь она готова предпринять все возможное для спасения своей жизни... Только возможностей уже не оставалось. Впрочем, их не было с самого начала.

Шейла хотела жить. Она отчаянно хотела жить, хотя бы для того, чтобы сделать все-таки свой драматический выбор между двумя мужчинами, которые любили ее...

Вдруг этот зверь остановился. С удивительной нежностью он поднял безвольное уже тело Шейлы со стола и положил его на пол.

Телефон продолжал звонить.

Этот человек задрал ее юбку, стянул вниз трусики и разорвал их. Затем он раздвинул осторожно ее ноги в разные стороны. Чуть отклонился. Оглядел ее внизу и радостно улыбнулся.

Он поднялся, снял с себя пальто, пиджак и стал расстегивать свои брюки. Он тяжело, прерывисто дышал, наслаждаясь своим возбуждением, которое достигло высшей точки. Затем он лег на нее сверху, вошел в нее и стал ритмично двигаться, балансируя на коленях и локтях, тщательно стараясь не задевать ее залитого кровью лица.

Со временем его толчки становились все резче. Он чувствовал, что тонет в ее мягкой плоти и теряет над собой контроль. Через несколько минут он приглушенно застонал, толкнулся внутрь нее особенно глубоко, замер и стал медленно подергиваться почти на одном месте. Затем он шумно вздохнул. В этом вздохе было наслаждение, которое раздирало его и которое он должен был из себя наконец выпустить. Это наслаждение затмевало разум. Оно было сродни смерти, только имело ограничение во времени, тогда как смерть уплывала в вечность.

Затем он вышел из нее и лег на спину на ковре рядом с ней. Он лежал спокойно. Вскоре дыхание его полностью восстановилось, стало глубоким, ровным. Все его существо переполняло чувство невиданной любви. Это невозможно было пересказать, нужно было только уметь почувствовать. Теперь он и эта женщина были навеки объединены в Чи-матсури.

Так называли кровавый древний обряд, – ему насчитывалось не меньше тысячи лет, – и означал он принесение человеческой жертвы богу войны перед поединком.

Поединок...

Он быстро сел и посмотрел на свои наручные часы. Меньше чем через час он встретится лицом к лицу со своим противником.

Женщина, которая лежала распластанная на ковре рядом с ним, издала какое-то булькающее хрипение. Она захлебывалась собственной кровью. Глаза ее молили о пощаде, но он не мог ей этого дать. Он мог лишь избавить ее от лишних мучений. Чуть наклонившись к ней, он коротко ударил ее согнутым локтем в висок.

Шейла умерла.