Читаем Гири полностью

– Ты говоришь, что никогда не лжешь мне? Отлично. Тогда я задаю вопрос и требую на него ответа: это ты убила Поля Молиза и Дориана Реймонда?

Она повернулась к нему спиной, обхватила себя руками за плечи и после продолжительной паузы кивнула головой и еле слышно сказала:

– Да.

Она повернулась к нему лицом и увидела, как тот отшатнулся в отчаянии от этого признания.

– Я должна была убить их. В этом состоял мой долг, – спокойно проговорила она. – Я самурай.

Он отмахнулся.

– Господи, да замолчи же!

Она гордо выпрямилась.

– И я собираюсь убить Спарроухоука и Эмброуза. Я убью их.

Он быстро пошел к двери, но в самый последний момент остановился, обернулся и уткнул в нее указательный палец.

– А какое место во всем этом дерьме ты отводишь мне? Значит, ты будешь убивать, кого тебе захочется, а я должен сидеть в машине с заведенным двигателем на шухере? Может, мне еще отмечать мелом дома тех несчастных мерзавцев, кому ты вынесла свой приговор? Я ведь полицейский, не забывай это! Ты втянула меня во все это...

– Я никуда тебя не втягивала. У тебя есть свой долг, у меня свой. Тебе это все видится в одном свете, мне в другом. Двух одинаковых людей в мире нет.

– Великолепно! Прелестно! Мне не терпится тут же сообщить эту теорему моему непосредственному начальнику в участке, а лучше сразу министру внутренних дел! Правда, я не ручаюсь за последствия. Если нью-йоркский департамент полиции по недостатку времени не станет устраивать нам проблем, то время всегда найдется у клана Молизов, Спарроухоука, Робби и, возможно, Ле Клера с его федеральной оперативной группой! Натворила ты дел!

– Они не убьют меня.

– В самом деле? Это любопытно! Ну, так я тебе вот что скажу: они решительно настроены хотя бы попытаться это сделать!

Она сделала шаг ему навстречу. На этот раз ее голос хоть и был таким же тихим, как и раньше, содержал в себе столько силы, что Деккер сразу прислушался.

– Я уже мертва. Путь самурая – смерть.

Деккер смотрел ей в глаза, на ее лицо и хотел видеть больше...

Мичи подошла к дивану, опустилась на него. Взгляд ее был устремлен куда-то в пустоту. Она заговорила равномерно и холодно, без всякого выражения, будто находилась в трансе.

– Для самурая очень важно, чтобы он умер достойно. Мы должны думать о смерти ежедневно. На протяжении всей жизни. Только так мы сможем подготовиться к ней, скопить достаточно физических и душевных сил для того, чтобы принять ее достойно. Я могу жить только тогда, когда смотрю в лицо смерти. Когда я способна и готова умереть.

Она подняла на него глаза.

– Я наблюдаю за тем, как вы, на Западе, занимаетесь боевыми искусствами. Для вас это всего-навсего увлекательная игра с идеей смерти. Для меня это нечто большее.

Деккер сказал:

– Тебе нельзя возвращаться в Америку. Даже если я не стану исполнять свой долг и не задержу тебя, твоей жизни все равно будет угрожать опасность. Я не дал людям Спарроухоука что-либо вынести из твоей квартиры. Но они придут туда снова. И придет тот день, когда Поль Молиз-старший узнает о том, что ты сделала с его сыном. Он отомстит тебе смертью за смерть, можешь в этом не сомневаться. Если будет надо, он сделает это смыслом всей своей жизни, но в конце концов все-таки убьет тебя. Только Богу известно, что может сотворить с тобой Ле Клер. Особенно, если у него что-нибудь появится на тебя. И не забывай про Спарроухоука. Он и Робби уже знают или вот-вот узнают о том, что ты ведешь на них охоту. Возвращайся в Японию, Мичи! Улетай сегодня же!

Она отрицательно покачала головой.

– Проклятье! – воскликнул в отчаянии Деккер. – В таком случае, все, что я могу для тебя сделать в такой ситуации – смотреть в другую сторону и не брать тебя.

Он еще не закончил фразы, как уже успел пожалеть о своих словак. На ее лице было написано, что она ждала от него большего...

– Я верна своей семье и памяти о ней, – проговорила она тихо, но твердо. – Человек должен сохранять чему-нибудь верность.

Ее слова разозлили его, ибо были камнем в его огород. Сейчас она не жалела его, так как понимала, что ревность к Дориану ослепила его и он теперь, не жалея, наносит ей одну рану за другой.

– Проклятье! – пробормотал Деккер. – Гири! Что за глупая традиция! Твой отец мертв! Ты уже ничем ему не поможешь!

– Это ты так считаешь. Моя вера говорит о том, что я еще могу ему помочь. Ему, моей матери и сестре. Я должна добиться для них справедливости. Тогда их души упокоятся. Когда я звонила тебе из Амстердама, я предупреждала, что нам надо поговорить, что я тебе должна все рассказать...

Она поведала ему о той страшной последней ночи в Сайгоне, когда Спарроухоук, Робби и Дориан, выполняя приказ Поля Молиза-младшего, явились на виллу Чихары и спровоцировали родных Мичи на совершение сеппуку. Был замешан в этом грязном деле также и агент ЦРУ по имени Раттенкаттер.

Деккер вспомнил его по сайгонскому посольству.

Под конец Мичи сказала: