Читаем Гири полностью

О, боже, какая боль!.. Он боролся, но она была ловчее его и продолжала крепко держаться на нем. Удар под ухо сильно ослабил его, а боль во рту парализовала мозг. Сами действия мстительницы поражали своей жестокостью и повергали Молиза почти в суеверный ужас.

Спица... Один звук – и его язык развалится напополам. Он это хорошо понимал.

Вдруг в ее руке появилась еще одна спица. Она держала ее перед самым его лицом, чтобы он мог ее видеть. Затем она быстро ударила этим жутким оружием его в правый глаз. Стальной кончик спицы прошел внутрь черепа и увяз в мозге. Молиз не издал ни единого звука. Но кровь хлынула у него изо рта.

Он понимал, что должен прежде всего сбросить ее с себя, но в глазах стало темно. Отказывали последние силы. Его рот наполнился теплой кровью. Чтобы не подавиться ею, он должен был ее проглотить, но не мог этого сделать, ибо это означало шевельнуть языком и вызвать новый приступ дикой боли от спицы, застрявшей у него в горле.

Он уже не увидел третьей спицы, но зато хорошо ее почувствовал.

Она пробила его левый глаз и тоже вошла в мозг. Он застонал, весь напрягся, тело пробила еще одна судорога...

А затем он расслабился и обмяк.

Умер...

Мичи вытащила из трупа все три спицы и, не обращая внимания на то, что они были окровавленными, положила их прямо в карман своей меховой шубы. Затем она вновь села на заднее сиденье, не спуская глаз с Поля Молиза.

Она неподвижно сидела, выпрямив спину, и что-то еле слышно шептала. Называла имена отца, матери, сестры... Потом она закрыла глаза и опустила голову, отдаваясь воспоминаниям. Ей пришло на память утверждение о том, что человек не может жить под одним небом и ходить по одной земле с тем, кто является убийцей его близких и родных, кто нанес ему самое страшное, что только может быть в мире, – бесчестие.

Рэн-чи-шин. Ощущение висящего на тебе позора может исчезнуть только после того, как исчезнет с лица земли тот, кто опозорил тебя. Кровь отмывается только кровью.

Она надела свою шляпку, снова закрыла лицо шарфом, вышла из лимузина на тротуар и через пару мгновений уже окончательно затерялась в толпе.

* * *

Деккер легонько дунул в шакуха-чи, особую деревянную флейту, которую ему дала Мичи. Они стояли в Японском саду, который являлся частью пятидесятиакрового бруклинского ботанического сада. Любимая прижималась к нему всем телом. Они сейчас находились перед Каскадами. Это были пять небольших водопадов. За водной пеленой просматривались черные дыры пещер, которые были пробиты в скале специально для того, чтобы усилить звук падающей воды, создать неповторимое эхо. Вокруг водопадов и миниатюрного ландшафта поднимались сосны, – нормальные, не карликовые, – невысокие холмы и узкое озерцо. Озеро было выполнено в такой форме, чтобы отражать тени и красоту нивы, японского ландшафтного сада.

Японский сад был сконструирован в 1914 году известным японским «ландшафтным архитектором» Такео Шиота. Это был настоящий маленький рай, который называли «зеркалом природы».

Деккер часто бывал здесь. Сегодня он хотел поделиться своей радостью и чувством покоя, которые он всегда обретал здесь, с Мичи. Завтра она должна была отправиться в деловую поездку в Европу. Лондон, Амстердам, Париж... Она будет покупать алмазы, встречаться с перспективными покупателями и вернется в Нью-Йорк ориентировочно дней через десять.

Она еще не уехала, но Деккер уже почувствовал, что начинает скучать по ней.

Покинув место резонирующих водопадов в таинственном молчании, они направились на Мост Барабан. Это был не просто горбатый мостик. Он был спроектирован так хитро, что, отбрасывая свое отражение в воду, создавал круг, действительно напоминающий барабан. В воде были выложены белые и серые камни. Рисунком своим они походили на косяк улетающих диких гусей.

В следующий раз они остановились перед торий. Два бревна были горизонтально положены на две стойки. Эта импровизированная арка говорила о том, что впереди стоит синтоистский храм. Сооружение пряталось в небольшой сосновой рощице на возвышении. Храм был сделан из красного дерева и был собран без единого гвоздя, которые были, впрочем, заменены деревянными костылями.

Деккер прежде никогда не заходил внутрь. Но он бывал в подобных местах с Мичи в Токио и знал, что изнутри храм представляет собой очень простое и пустынное помещение. Это отвечало аскетическим требованиям синтоизма.

Он перестал играть на флейте и взглянул на Мичи. Ее взгляд неподвижно замкнулся на храме. Он знал, что она погружена в молитву своей древней религии. Синтоизм был религией природы. Его ками, богами, были не только люди, предки, императоры, но и животные, скалы, горы, камни, деревья, реки и птицы. Синто значило также – очищение водой и ветром. Прежде чем войти внутрь храма, необходимо было омыть рот и руки. Это было символическое напоминание о старых временах, когда в храм не пускали тех, кто не окунался в реку или море.