Читаем Гиппокампус (СИ) полностью

- То есть мы подожжём корабль? А нам куды деваться? Тоже поплывём в эту Вальхаллу?

В этот момент меня опередил Агустин. Тихим шершавым голосом он начал объяснять мою идею окружившим нас товарищам. Может, я странно говорю, или же я просто спешил, но слова Агустина были для них понятней и ясней.═

- Я думаю, - закончил Агустин, - что идея мальчика лучшая из всех, что мы сегодня выслушали. Единственное препятствие - это лодка.

И тут мой друг, все глубоко вдохнули, как по приказу, так как были не прочь начать новый спор, но я остановил их своим криком.

- Эй! Гляньте, на чём сидит альбатрос!

-Альбатрос? - вертя головами, начали моряки.

- Ну, вон! У уха! Мы сделаем лодку из уха!

Моя идея понравилась всем. Глаза матросов заблестели, рты растянулись в улыбке и вся команда начала горячо обсуждать, как же дотянуться до уха.═

Мой добрый друг, по имени Леон, попытался голыми руками покорить коня: поплевав себе на ладони, он начал забираться по конской шее, находя цепкими пальцами щёлочки в досках или бугорки. Толпа внизу гудела, мы кричали: "Давай! давай Леон! Выше, выше! внизу тебя ждёт угощение! Давай выше брат, выше!"═Так продолжалось несколько минут, пока Леон, наконец, не скатился вниз. Сразу все приуныли, запал кончился моментально.═

"Какая идея!" грустно говорил один, а ему отвечал другой, "Но вот исполнение! Эх!"═

Леон тёр свои бока ладонями и объяснял:

- Да там и зацепиться не за что! Шея выше гладкая, прям как водная гладь!

Эх, все мы разом остыли. Мысленно я сказал капитану:

"Простите Грегори, вы не увидите Валгаллы".

И вот тут снова в историю влетает альбатрос.

Он кружил прямо над входом в трюм и, после нескольких таких кругов, резко влетел внутрь. Конечно, я спустился за ним в брюхо-трюм, пока остальные матросы бессмысленно глазели на ухо.

Брюхо-трюм скрипело и ныло. Эти звуки пугали меня и всех остальных, поэтому перед сном мы выпивали по кружечке. С ромом так легко спится, что скрипы и шорохи превращаются в сладкие колыбельные. В принципе, в нутре коня делать нечего. Команда спускается сюда лишь поспать. Здесь достаточно коек и, как раз под боком, стоят бочонки рому. Я зажёг фонарь и окрикнул птицу.

- Эй, где ты? - сказал я. Брюхо протяжно завыло. Видимо, тьмы и полных ромом бочек ему мало, оно скучает по спящим матросам.

Наконец, я услышал крик птицы и уверенно пошёл на зов, как вдруг, что-то склизкое и холодное налету выбило у меня из рук фонарь! Ты не представляешь, какой страх я испытал! Мой свет с грохотом рухнул; я был полностью поглощён темнотой (Как правильно? Иронично? Если меня поглотили в чужом брюхе - это же иронично?), а крик альбатроса был не слышен из-за жуткого гула. Гул, вой - не знаю точно, но кровь у меня хорошо так застыла. Эх, стыдно признаться: я трясся и мямлил. Вглядываясь во тьму, я надеялся разглядеть птицу, ну или бочонок рому. Я старался услышать шелест крыльев белого друга и надеялся, что склизкое чудовище больше не прикоснётся ко мне. Я напряг все свои чувства, как мог. И, к сожалению, почувствовал не крепкую руку на плече, а ту самую тварь! Она сильно шлёпнула меня по ноге своим телом или хвостом, может быть щупальцем, не знаю и не хочу знать. Это так взбудоражило меня! Я припустил вперёд во тьму! Ох, как же я орал! А как мне теперь стыдно... Но! Если мой дорогой читатель бывал на кораблях, то он знает, как устроено "брюхо" - в нём, в определённых местах, стоят балки-опоры (или это колонны?). Теперь читатель понимает, как это глупо, нестись со всех ног вперёд в кромешной тьме? У страха глаза велики - да, вот мои глаза были очень хорошо раскрыты, прям из глазниц чуть не выпали. Жаль, от этого видно лучше не стало. Ну да ладно. Главное, что каким-то волшебным образом я так и не врезался ни в одну из опор.

Бегая по брюху, сворачивая, я, наконец, попал на нижний ярус. Попал достаточно экстравагантно (слово дня!) - провалился в открытый люк. Странно, но внизу оказалось светло и тесно. На длинных ящиках стояли свечи. Я оторвал с ящиков пару капелек воска и размял в руке. Приятное чувство.

"Так вот ты где!" воскликнул я, когда белый альбатрос показался мне из-за ящиков. Своим клювом он начал чуть ли не стучать по одному из них, словно требуя открыть их сейчас же.

"Подожди, подожди ты! Сейчас я открою". Глупо, наверное, разговаривать с птицей. Ладно ещё, если это попугай. И вороны, я читал, способны к слову. Но мне нравится говорить с ним. За короткое время, альбатрос стал мне настоящим другом! Знаю, он не понимает моих слов, но он так глядит, словно ему и не нужны слова. Ему хватает моих глаз. Я чувствую, что он понимает меня. Признаюсь тебе честно, мой друг, что на корабле никто из команды не близок мне так сильно, как эта птица. Что странно - они-то речь понимают. Матросы знают те же буквы и слова, но вот сама суть... Мне так интересно, а ты с подобным сталкивался? Ты, командный игрок, тоже одинок?