Читаем Гипнотизер полностью

— Дом все последние дни кишит полицейскими. Если там есть что-нибудь нетипичное, они бы заметили, даже если бы не искали Беньямина.

— Но…

— Надо посмотреть чертежи, понять, где можно устроить тайник. Снять мерки и сравнить их с теми, что мы сняли в доме.

— А если там нет никакого тайника? Где тогда Беньямин может быть?

— Семья владела дачей возле Боллнеса, вместе с братом Андерса Эка… У меня в тех местах есть друг, он обещал там поездить. Он хорошо знает район, где у Эков был дом. Это в старой части дачного поселка.

Кеннет посмотрел на часы и набрал чей-то номер.

— Привет, Сванте, это Кеннет. Скажи…

— Я на месте, — прервал его приятель.

— Где?

— В доме.

— Тебе же нужно просто смотреть.

— Меня впустили новые владельцы, Шёлины, они…

На том конце кто-то что-то сказал.

— Их фамилия — Шёдин, — поправился Сванте. — Они владеют домом больше года.

— Спасибо за помощь.

Кеннет закончил разговор. Глубокая складка пересекла его лоб.

— А дом в лесу? — спросила Симоне. — Дом, в котором пряталась сестра?

— Полицейские там были не один раз. Но мы с тобой все же могли бы съездить туда и осмотреться.

Оба замолчали, о чем-то сосредоточенно думая. Звякнуло в щели для почты, запоздавшая утренняя газета протиснулась через прорезь и шлепнулась на пол прихожей. Ни Кеннет, ни Симоне не двинулись с места. Слышно было, как брякнули почтовые ящики на нижнем этаже и хлопнула дверь подъезда.

Внезапно Кеннет прибавил громкость радио. Кто-то кого-то вызывал на связь, требовал информации. Обмен короткими словами; Симоне разобрала что-то о женщине, которая услышала крики в соседней квартире. Туда отправили автомобиль. Кто-то засмеялся и начал долгий рассказ о своем взрослом младшем брате, который все еще живет дома, и мама по утрам мажет ему бутерброды. Кеннет снова убавил громкость.

— Я сварю кофе, — сказала Симоне.

Кеннет достал из своей защитного цвета сумки сброшюрованную карту Стокгольма. Прежде чем раскрыть книжку, переставил подсвечники со стола на подоконник. Симоне через его плечо смотрела на запутанную сеть автотрасс, железных дорог и автобусных маршрутов, пересекающих друг друга, — красные, синие, зеленые и желтые. Леса, геометрические фигуры пригородов.

Кеннет вел пальцем вдоль желтой дороги к югу от Стокгольма, мимо Эльвшё, Худдинге, Туллинге и ниже, к Тумбе. Они вместе стали рассматривать страницу, на которой были Тумба и Салем. Бледная карта старого пристанционного городка, в котором возле станции электричек выстроили новый центр. Симоне разглядывала площадь послевоенной постройки — с высотными домами и магазинами, церковью, банком и винным магазином. От центра тянулись ветки невысоких типовых домов и районы домов частных. Соломенно-желтые луга лежали четко к северу от городка, через несколько миль их сменяли леса и озера.

Кеннет нашел название улицы в районе типовых домов и обвел кружком точку между параллельными, словно ребра, прямоугольниками.

— Куда, интересно, курьер запропастился? — пробормотал он.

Симоне налила кофе в две кружки, поставила перед отцом коробку с сахаром и спросила:

— Как он сумел войти?

— Юсеф Эк? Или у него был ключ, или кто-то отпер ему дверь.

— А отмычкой?..

— У вас замок слишком сложный. При таком замке проще выломать дверь.

— Посмотрим компьютер Беньямина?

— Надо было раньше это сделать. Я об этом думал, да забыл — начал уставать, — сказал Кеннет.

Симоне вдруг заметила, что он выглядит старым. Раньше она никогда не задумывалась о его возрасте. Отец смотрел на нее, печально опустив уголки рта.

— Попробуй поспать, а я пока проверю компьютер, — предложила она.

— Еще чего.

Когда Симоне и Кеннет вошли в комнату Беньямина, им показалось, что в ней никто никогда не жил. Беньямин вдруг оказался пугающе далеко.

Симоне стало плохо — в желудке волной поднялся страх. Она несколько раз сглотнула, в кухне журчало, свистело и жужжало радио. Здесь, в темноте, словно черная пустота, ждет смерть. Пустота, из которой Симоне никогда не выбраться.

Симоне включила компьютер. Экран мигнул, со вздохом загорелись лампочки, зажужжали вентиляторы, жесткий диск начал отдавать команды. Компьютер загрузился, прозвучал приветственный сигнал — словно вернулась частичка Беньямина.

Кеннет с Симоне пододвинули стулья и сели. Симоне щелкнула по изображению Беньямина, чтобы зарегистрироваться.

— А теперь, милая, будем работать медленно и методично, — сказал Кеннет. — Начнем с электронной почты и…

Он замолчал, когда компьютер запросил пароль, чтобы двигаться дальше. Потом сказал:

— Попробуй его имя.

Симоне написала «Беньямин», но в доступе было отказано. Написала «Аида», имя задом наперед, оба имени вместе. Написала «Барк», «Беньямин Барк», покраснев, попробовала «Симоне» и «Сиксан», попробовала «Эрик», потом имена певцов, которых слушал Беньямин — «Секссмит», «Ане Брюн», «Рори Галлахер», «Леннон», «Таунс ванн Зандт», «Боб Дилан».

— Так не пойдет, — сказал Кеннет. — Надо позвать кого-нибудь, кто откроет нам этот ларчик.

Симоне попробовала ввести названия нескольких фильмов и режиссеров, о которых часто говорил Беньямин, но бросила. Ничего не получалось.