Читаем Гипно Некро Спам полностью

На вечеринку (когда они последний раз отмечали Новый Год всей группой в общаге) она пришла в специально сшитом костюме стюардессы. Словно девушка из старого кино. Девушка в облегающем кителе, короткой юбке, обязательно розовом шейном платке и маленьком «стюардесском» головном уборе. Она всегда одевалась и красилась очень скромно. А тут… Славик вообще не мог оторвать от неё глаз. На фото оставшихся с того новогоднего party, она была самой заметной, стильной и… сексуальной? Славику никогда ранее при взгляде на Наку не приходило в голову слово «секс». Вспоминая стюардессу Наку, он почему-то только о сексе и думал. Ему было странно и стыдно. Он гнал от себя эти мысли, а потом понимал, что опять думает о сексе. Сексе с Накой—стюардессой.

А потом Москва.

@chtung (!).

Sms: «Nastya segodnya umerla».

А теперь вот «Re: прости».

Теперь вот «Прощаю. Твоя Н.».

Он сидит и смотрит на эту строчку.

Бесконечное количество секунд. За это время пиво в его руке даже не успело нагреться. Он прожил заново огромный кусок своей жизни, а банка всё ещё холодит ладонь. Он сделал большой глоток и смял жестянку в руке. Швырнул мятый алюминий в окно, но старая штора, подняв облако пыли, приняла удар в себя. Мир схватил лэптоп и бросил его обратно на стол. Пнул стул, на котором сидел секунду назад. Быстро прошёл на кухню, выхватил из морозилки 0.7 и в несколько глотков сделал из неё 0.5.

Потом он помнит, как совал банки с пивом и почти пустую бутылку водки в сумку. Потом он в каком-то баре пил коньяк, запивая запотевшим бокалом разливного. Помнил, что просил таксиста «сделать погромче». Но какую песню? Какого исполнителя?

Untitled artist.

Точно помнит, что в каком-то клубе орал Dj-резиденту на ухо, перекрикивая «буц-буц-буц!!!»:

– Поставь ганзизроузиз!!! Новэмбэр рэйн!!! Ганзизроузиз!!!

Потом танцевал «медляк» с какой-то телкой, которая даже после всего выпитого казалась страшной и толстой. Потом купил стакан водки и ушёл с ним из клуба. Брел, пошатываясь, в почти полной темноте по плохо освещённому главному проспекту Электродара. Прихлёбывал ледяную водку так, словно она горячий чай.

Знал, что автопилот доведёт домой. Проспект постепенно сужался. Редкие фонари горели где-то вне его территории. Сюда долетали только обрывки снопов света из автомобильных фар – вспышки меж стволов далёких деревьев. Деревья подступали всё ближе. Ветви акаций, стоящих справа и слева, касались друг друга, сплетались где-то над головой Мирослава. Здесь было так темно, что даже звёзды на небе отсутствовали. Листва застыла в безветрии плотной, непроницаемой органической крышей. Мир сделал несколько шагов в полной темноте. И остановился. Чернота плотно обступала его со всех сторон. В этой черноте Мир почувствовал, как чёрные стрелки его наручных часов закрутились назад. Вместо еле слышного «тик-так» он услышал еле слышное «кат-кит».

В этой черноте из-за чёрного дерева за чёрной скамейкой вышла женщина в голубой вязаной кофте с пучком седых волос на затылке. И Мир увидел это. Очки в тонкой стальной оправе, но с толстенными диоптриями, словно запотели изнутри. Не было видно глаз её. Но взгляд, невероятно упругий и глубокий, чувствовался на расстоянии.

Мороз по спине.

Мир знал эту пожилую женщину.

Она была бабушкой Мирослава Мотузного по материнской линии. Она умерла семь лет назад. От старости. Мир чувствовал запах гари.

– Придёт к тебе человек один, – сказала пожилая женщина в голубой вязаной кофте, – Посланник Ничего Хорошего. Захочет, чтобы ты отдал ему икону мою. Просить будет. Деньги предлагать станет. Не отдавай. Ни за какие деньги.

– Что? – спросил Мир. Запах гари стал продираться в горло. Лезть в нос.

– Чего? – спросил Мир.

– Мля! Этот мудак спит!

– Чего? – спросил Мир.

Он почувствовал всем своим телом, всем своим существом какой-то невероятный дискомфорт.

Ещё один сильный удар по щеке.

Ещё один. Грубые пальцы вонзились в плечи и сделали больно: встряхнули.

Мира вывернуло наизнанку: у него было ужасное впечатление, что блевотина бесконечной источающей зловоние рекой исторгается из его желудка. Он чувствовал спазмы органов дыхания. Кто-то ударил его со всей силы по щеке:

– Вставай давай!..

Он открыл глаза. Некто безобразный – порождение ночного кошмара – нависает над ним. Некто с уродливой непропорциональной головой кричит ему: