Читаем Гиперсеть полностью

Савва потерял нить размышлений Кеши.

– Короче.

– При достаточно большой энергии частиц на ускорителе можно увидеть структуру решётки. Понимаешь? То есть – искусственную базу модели, которая и есть искомый дефект!

– Сетка?

– Именно!

– Как же ты её увидел? В бинокль?

Кеша на шутку не отреагировал.

– Не я – учёные, работающие на БАКе[3]. Хотя они и не поняли, что обнаружили. Искали бозон Хиггса, описали эффекты, и я всё понял. Если бы сетки не было, частицы после взаимодействия с мишенью ускорителя равномерно распределились бы по всем направлениям, а они тяготеют к определённым осям! Понимаешь? Это означает, что наша Вселенная действительно построена по сетке! Она – сложнейшая модель в каком-то фундаментальном компьютере, и сейчас, возможно, кто-то из создателей модели слушает наш с тобой разговор.

– Бог, – пошутил Савва, настроенный несерьёзно. Хотя ему нет-нет да и вспоминался разговор с Фофановым.

– Бога нет, – отмахнулся Иннокентий. – Творцы Мироздания – есть. Мне тоже было бы интересно запустить множество вселенных, меняя в них различные параметры. Наши создатели занимаются тем же, но в других масштабах.

Савва сунул в рот печенюшку.

– При чём тут твой умсорик?

– При том, что устройство можно использовать для определения шага сетки. Оно поляризует вакуум одномоментно, и при достаточном количестве маячков можно будет рассчитать резонансы ячеек сетки.

– Сколько же надо маячков?

Кеша слегка опечалился.

– Хотя бы пару миллионов… в разных концах Галактики.

Савва присвистнул, хохотнул.

– Ну, это мы с тобой не поимеем и через тысячу лет.

– Да понимаю, хотя и на трёх-четырёх можно будет грубо оценить эффект. Зато УМС можно будет использовать для связи, сигнал не поглощается никаким материалом. Да и энергии надо – крохи. Может, хотя бы за это Нобелевку дадут? К кому обратиться, не посоветуешь?

Савва съел ещё одну печенюшку.

– К руководству МТС.

– Почему к ним?

– Потому что там работают креативные люди, они наверняка схватятся за реализацию мгновенной связи.

– А если предложить военным, в Минобороны? Поможешь?

– Предложить можно, только, боюсь, тебя заграбастают из Сколково в какую-нибудь секретную военную лабораторию и заставят пахать там до скончания века под подписку о невыезде и гарантиях сохранения гостайны.

– Да ладно, не те времена.

– Времена, может, и не те, сгустил я краски, однако с такими вещами не шутят. Ты же знаешь, нет такой идеи, какую нельзя было бы превратить в оружие.

– Значит, МТС?

– Это навскидку, надо подумать.

В прихожей вдруг раздался звонок.

Савва посмотрел на разрумянившееся лицо Кеши.

– Кого-нибудь ждёшь?

– Да нет, ни с кем не договаривался.

– Кто это может быть?

– Если бы свои позвонили, домовой уже сообщил бы – кто. Сейчас посмотрим.

Савва остановил приятеля.

– Сам открою, не спеши.

Он подошёл к двери, на панельке домофона загорелось изображение гостя. Сердце ёкнуло. На площадке перед дверью квартиры стояла Виктория Шахова, помощница секретаря Совбеза собственной персоной. На этот раз на ней был модный плащик серебристого цвета, играющий перламутром, почти не скрывающий фигуру, и великолепные ножки в туфлях на высоких каблучках. В руках она держала знакомую сумочку. Рядом больше никого не было, хотя как она прошла в подъезд, минуя охранника, было непонятно.

– Вика…

– Кто? – поинтересовался Кеша.

– Знакомая… в Норильске познакомились.

– Открывай.

Савва ткнул кнопочку замковой консоли, компьютер открыл дверь.

– Здравствуйте, – сказала гостья грудным контральто, окидывая Савву взглядом, глянула на выглядывающего из-за его плеча обалдевшего Кешу. – Господин Рудницкий?

– Он…

– Разрешите войти?

Савва молча отступил в сторону.

Шахова вошла в прихожую, по-хозяйски огляделась, задержала взгляд на Кеше, и тот инстинктивно подсмыкнул шорты.

– Проходите… э-э…

– Виктория. Ваш друг меня знает.

– Позвольте, я помогу… – Кеша отодвинул дверцу шкафа, достал вешалку.

Савва отобрал у него вешалку, принял плащик гостьи, отметив краем глаза красоту платья под ним и достоинства фигуры – высокую грудь и тонкую талию.

– Проходите.

Гостья вошла в гостиную, внимательно посмотрела на стол, на котором сверкала пирамидка УМСа и шампанское.

– Празднуете?

– Д-да… нет, это устройство…

– Я знаю.

Кеша ошеломлённо оглянулся на не менее ошеломлённого Савву, тот пожал плечами.

– Нам всё объяснят, не так ли?

– Разумеется. Разрешите сесть?

Кеша опомнился, смахнул с дивана оставшиеся там журналы и диски, сделал широкий жест.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Шампанского?

– Мотив?

– Мы проэкспериментировали с… – Кеша встретил взгляд Саввы, замялся.

– Это перспективное устройство связи, – пришёл Савва ему на помощь. – Только что проверили. Выпьете с нами?

– Не откажусь.

Кеша сбегал на кухню за бокалом, Савва налил шампанского, передал бокал гостье. Она пригубила напиток, посмотрела на бутылку.

– Брют… чуть кислее, чем надо.

– Чего вы хотите от испанского «Де шарни»? – пожал плечами Савва.

– А я люблю кислое, – объявил Кеша, разглядывая гостью хмельными глазами.

– Каждому своё, – улыбнулась Шахова, не обращая внимания на взгляды конструктора.