Читаем Гиперборейская чума полностью

– А-а, – оживился доктор. – Все равно нам не спать, так что и правда, заварите-ка нам, Дора Хасановна, вот именно настоящего, чтоб лом стоял…

– Как хорошо, что девушку завели, – сказала Хасановна. – Хоть без мату пожить… При Никите вашем допустили эту антинародную привычку!

– Я, собственно, лом только и имел в виду, – стал оправдываться доктор. – Ну, Хасановна, настоящий чай! Вы же помните, что такое – настоящий! Бессонные ночи в наркоматах и все такое…

– Тогда людей кто попало не убивал, государственный был порядок…

С этим она повернулась и ушла на кухню.

– И еще одно, – сказал доктор. – Существенное. Отчего мы такие вареные? Вагоны не разгружали, кровь не сдавали… В геопатогенные зоны я не верю…

– Возможно, придется поверить, – сказал Крис. – С наскоку нам это дело не одолеть. Придется собирать рассеянный материал, его должно быть много. Может быть, слишком много. Есть у меня такое предчувствие. На крышу бы сбегать, да сил сегодня нет…

– А что у вас на крыше? – спросила Ираида.

– Астральный пост, – ехидно сказал доктор.

– Этим ученым главное – ярлык приклеить, – лениво сказал Крис. – Просто оттуда, Ирочка, всю Москву видно. А когда видно – тогда и понятно… кое-что… Завтра вместе слазим, покажу.

– Вы лучше сразу договоритесь, за кого она замуж пойдет, – сказала мудрая Хасановна из кухни. – Пока прописку московскую не отменили – пусть все будет по закону.

– Ага, а то я будто сюда невеститься приехала! – сказала Ираида.

– Все леди делают это, – сказал доктор. – Женя, сколько у тебя было жен?

– Богато, – отрезал Коломиец.

– Да ты и родственник, – сказал доктор. – Придется нам разыгрывать девушку в орлянку, как те купцы.

Ираида поднялась.

– Это еще зачем? – спросила она напряженно.

– Власти у нас странные, – объяснил Коломиец. – То нельзя, это нельзя. Хотя по Конституции все можно. Но, чтобы в конфликт не вступать, мы все делаем как бы по-ихнему. И они довольны, и мы. Ты, Ирка, главное, не беспокойся. Это называется фиктивный брак. Люди при нем иной раз только на разводе и встречаются.

– Вот она, Москва: не душу испоганит, так паспорт! – заявила Хасановна. – А без этого нельзя?

– Можно, – сказал Коломиец. – Но трудно. Иногда, бывает, так тормознет…

– Вы девушку мне не тираньте, – непоследовательно сказала Хасановна. – Может, она сама хорошего человека успеет найти.

– В Москве? – усомнился доктор.

– А что вы имеете против Москвы? – возмутилась Хасановна. – Это сердце нашей Родины…

– Скорее, шанкр, – сказал доктор. – И такие большие шанкры бывают только в России!

– Дора Хасановна, – начал было Крис, – иногда вы меня просто изумляете своей нелогичностью…

Но Хасановна вернула разговор в прежнюю колею:

– У нас на Октябрьской площади старичок один бывает одинокий. С четырнадцатого года.

– С четырнадцатого года одинокий? – испугалась Ираида.

– Рождения четырнадцатого года. В наркомате средмаша был главным секретчиком. Родственников нет, я проверяла. Помрет, наверное, скоро. Квартиру партии завещал…

– Что же вы, Дора Хасановна, сами-то ушами хлопаете? – возмутился доктор.

– Так он же Нину Андрееву поддерживает! – в ответ возмутилась Хасановна. – Подлинный коммунист не вправе связать свою судьбу с гнусным фракционером! Я от скоропалительного брака с троцкистом Флейшманом до сих пор отмыться не могу…

– Строго у вас, – с уважением сказал Коломиец.

«Настоящий чай», наконец, достиг кондиции. Для полной зрелости его сдобрили добрым ирландским виски и вересковым медом.

– Начнем с самого простого, – сказал Крис, отставив пустой стакан. – С самого примитивного. С пещерного. Не кажется ли вам, господа, что физическое наше состояние вполне укладывается в описание встречи простого обывателя с энергетическим вампиром? Только без вампира.

– Не бывает, – сразу сказал доктор.

– Да я знаю, что не бывает. Но описания-то существуют.

– И что из этого? – спросил доктор.

– А то, что неплохо бы нам собрать побольше фактов такого вампиризма и наложить их на карту умертвий.

– Это к колдуну Митрофанову, – сказал доктор. – Он по этой части дока.

– Возьмешь на себя? – спросил Крис.

Доктор кивнул. Посмотрел на часы, потянулся к телефону.

– Не поздно? – спросил Крис.

– А он спит с четырех до семи. Один раз ночью, один раз днем… Иннокентий Михайлович? Добрый вам вечер, Стрельцов беспокоит… Здоров, вполне здоров, чего и вам желаю. Что? Нет, просто устал. Да. Вот он, здесь сидит, привет передает… да. М-м… вот это да. Хорошо. А мы и сами хотим с вами увидеться. Да, по делу. Видите, как удачно сложилось… Господи, да хоть сейчас! – Он усиленно заморгал правым глазом. – Нет, лучше мы к вам. Вдруг ваша картотека понадобится…

Он положил трубку. Обвел всех глазами.

– Я, конечно, могу показаться смешным, – сказал он, – но Митрофанов потерял свой «Ролекс». А я зачем-то потребовал крепкого чаю. Вам не кажется, что это судьба?

– Ну, как решим: выдаем Ираиду за старого большевика или пустим меж себя? – вернулся к забытой проблеме Коломиец.

– Утром разберемся, – сказал Крис. – Это требует мозговых размышлений. В отличие от текущих дел, которые лучше думать ногами.