Читаем Гимн неудачников полностью

Раньше я считал, что черные маги - это такие люди, слегка испорченные могуществом и вседозволенностью. А Шадде - так, отклонение в пределах статистики. Который день ощущаю себя единственным нормальным человеком, и уже как-то не радует... Небо мое, половина страны психов. И ниморцы еще удивлялись, почему у нас все вкривь и вкось, и даже демоны не знают, кто, кем и как правит?

- Вы общайтесь, общайтесь, консервы. Что? - осведомился я у разом вскинувшихся заклятых друзей. - А вы кем себя считаете? До города далеко, а энергия воскрешенным нужна сейчас. Для чего вас здесь держат, как думаете?

Колдун окончательно выпал в прострацию. Чувство собственного величия подобный вариант не предусматривало.

- М-м-м, весело...

- Валим отсюда, ва-ли-м! У берега граница совсем ослабела, у нас есть шанс пробиться. По крайней мере, там не ее территория. Беда, ты знаешь потайные ходы или...

- Я знаю код лифта. А вот какой чащи зеленой вы с Эженом вернулись? - вкрадчиво осведомился маг.

- Он полез обратно, как только услышал о подземном ходе, - голос все же предательски дрогнул; я отвернулся, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. - Я не сумел ему помешать.

- Еще бы, - Беда тронул меня за плечо и похромал в сторону, выудив из груды хлама погнутую мешалку, и вручил ее мне, с привычным энтузиазмом объявив: - Храни.

- Это важный артефакт или серебро на переплавку?

- Ключ к мыслеобразам порталов, - посерьезнел тот. - Вырвемся - загоним по курсу.

Путь до лифта был бы прост и безопасен, если бы не мои спутники. Нет, никаких больше ужасов: баюкая раненую руку, приграничник мстительно описывал семейную идиллию лучшего друга и изобретательницы осколочных ожерелий. О том, как колдун мечтал купить землянку в центре и выращивать там морковь и тюльпаны, и о том, что своего первенца счастливая пара хотела назвать замечательным именем Беда, и не прекратил издеваться даже после того, как Смерть не особо вникая объявил, что если его ребенок будет похож на Беду, он убьет всех троих.

Карма, за какие грехи я должен это выслушивать? Но, надо признать, отвлекало, да.

- Слушай, Беда, а не пошел бы ты сам? - попытка сгрузить приграничника друидке неожиданно вызвала отрицательную реакцию Смерти. Нет, никого не волновало, что она - умертвие, что приграничник несет чушь, что я им совсем посторонний человек, которому совсем обнаглели садиться на шею. Неудивительно, что от них белые маги сбежали.

Поэтому Шадде я ждал, как избавления. Но ни на пути к лифту, ни в лифте, ни в подвале блока А мимо не проплыло ни одной зачуханной кильки и никто не пришел и не спас меня от потока бессмысленного и беспощадного трепа. Все указывало на то, что умертвию Капле, занятой освоением такой нужной и полезной обществу профессии, как слесарь-сантехник, было совсем не до нас.

А во внешнем мире наступил вечер. Огромное распухшее красное солнце садилось прямо в снежный буран, и последние лучи скользили по воде, придавая ей глубокий сапфировый цвет. Смерть прямым маршрутом направился к пляжу, надвигаясь на барьер как ниморский танк на городские укрепления; сконцентрированная сила, направленная в одну точку... но удар пришелся в пустоту, сила впиталась в песок, и человек безвольно замер у кромки озера, как марионетка, у которой обрезали нити.

Но, к моему удивлению, он продолжать бороться, на сей раз продавливая защиту чистой энергией разрушения. Черный маг забыл одну простую вещь: на самом деле никакой невидимой стенки нет. Холла Томаи пропитывала чужая воля, нечто вроде подавляющего ментального поля, и все границы существовали только в нашем сознании.

- Так и с ума сойти недолго, - я с возрастающим уважением наблюдал за бесплодными усилиями.

- М-м-м, тут нечему... - как истинный стратег, Беда предпочитал, чтобы шишки набивали другие.

Смерть поднял руку, словно забыв, что защита нематериальна и ее нельзя приложить как следует кулаком, так же опустил и бессильно выругался. За три века колдуны нашли множество цветистых определений для магии отступников. Всего немногим меньше, чем сами белые отщепенцы, когда разбирались, как это работает. Напряжение сгустилось в плотное грозовое облачко, повисшее над пляжем, и на особо эмоциональном обороте обрушилось вниз, расплескавшись волной света.

А граница... граница не прониклась.

Я запрыгнул на полуразрушенный пирс и с грустью почувствовал, что колдун на ступеньку выше. Сам я даже не мог заставить себя попытаться преодолеть барьер, даже одна мысль о сопротивлении вызывала отвращение и внутренний протест. Отсутствие воли находилось с приказом в полной гармонии.