Читаем Гимн неудачников полностью

То ли я не то перевожу, то ли яблоня съехала на метафоры. Полезное дело - передавать сообщения по грибнице. Темен и запутан становится от этого их смысл. Я не Древо, у меня голова одна, и мне ее жалко...

По простейшей причинно-следственной связи, во всем виноваты тени. Пока их не было, тварь молчала и никого не сдавала. Я бросился к ближайшему столбу - трава, потеряв всякий азарт, отпустила меня с миром - и попытался его сдвинуть. Но железка не сдвинулась ни на чуть-чуть, стоя непоколебимо, как вмурованная в бетон. Она плевала на физику, и на меня ей было тем более наплевать.

- Как он погиб? - напряженно спросил Клен, переварив последнее сообщение. Я вздохнул, поддержал себе мыслью, что лучше смерть, чем превращение в существо типа Соны, и ступил на тень.

Н-н-н...

Небо...

Превращение лучше...

На меня рухнула наковальня. Свет померк; перед глазами стояло какое-то багровое марево. Сквозь шум крови в ушах я не мог различить, говорило ли что-нибудь Древо или нет. К ногам и рукам будто привязали по мешку с песком, и сила тяжести властно приказывала прильнуть к земле и больше никогда не вставать.

- Как он погиб? - донеслось откуда-то из прекрасного далека и грохотом литавр отозвалось в голове.

Так... Значит... еще не все потеряно...

Вяло барахтаясь, как полудохлая медуза, выброшенная на берег, я потянулся к лежащему на земле яблоку. Чужая воля властно давила на мозги; я чувствовал, что стоит хоть немного уступить - и меня сломают, растолкут в пыль, а потом слепят из пыли то, что пожелают. Так вот ты какой - моральный пресс...

Стиснув зубы, я царапнул ногтями бок яблока, и через несколько попыток сумел его схватить.

- Кх х... - я сам испугался, услышав от себя хрип человека, перееханного грузовиком. Силы стремительно утекали, зато тень, на которой я лежал, становилась все толще и чернее. Перед глазами маячило видение, как еще немного - и она вытянет последние капли жизни и отползет, довольная, как сытая пиявка.

- Убех хих...

Образ раздувшейся довольной пиявки, оставляющей мое бездыханное тело, вдохновлял на борьбу.

- Как он...

Нет! Не надо снова! Вам меня не зомбировать, антигуманные природоведы! Я не сдамся... Не сейчас...

- Убей... - беззвучно прошептал я, едва шевеля губами от мертвенной усталости. - Убей их.

А вот сейчас.

Размытая длинная линия пошатнулась и упала. Я со стоном перекатился на бок, жадно хватая ртом воздух; в ушах стоял назойливый свист. И это всего лишь одна тень, направленная не на меня, а на Древо - и как оно справляется, бедное. Видать, для того столько голов и отрастило. Ненавижу магию. Она не просто растирает мое самоуважение в пыль, она еще делает это непреднамеренно.

Но одной бреши в заклинании полезной плодовой культуре оказалось достаточно. Тени дрогнули и поползли по кругу; яблоня наматывала их на себя, все быстрее и быстрее, превращая в спираль. Столбы зашатались и начали валиться на землю один за другим, как костяшки домино. Да! Свободу иным формам жизни!

Земля подо мной зашевелилась, словно кто-то упорно пытался выбраться на поверхность. Я подскочил, как резиновый мячик, уставившись на зеленый вспучившийся холмик; холмик треснул и исторг из себя белесый кокон, в котором я не сразу признал пожелтевший от древности скелет в призрачно светящихся соплях.

Сона бы оценил.

- Ма... - неожиданно вырвалось у меня. - Карма моя.

Только невероятно зрелище меня оправдывало. Мать моя, проявив похвальную предусмотрительность, оставила сыночка еще в роддоме (мои родители вообще были очень разумные люди, жаль, я этого не унаследовал).

По всей поляне земля вспучивалась, выплевывая белесые костяки, на ходу обрастающие плотью из глины, мха и зеленых побегов. Я заметался туда-сюда, ощущая себя некромантом, к которому вместо духа прабабушки, закопавшей в подполе клад, явился на огонек весь соседний погост. Сколько магов так погорает - не счесть, я тут статистику не испорчу. Зато яблоня, по которой горькими слезами рыдала лесопилка, целлюлозный комбинат и спичечная фабрика, оживала на глазах. Серый жирный колосс на груде костей раздался ввысь и вширь, распирая оковы; с громким звоном лопнула одна из цепей. Под морщинистой кожей пульсировали зеленоватые вены, корни жадно вгрызались в землю, вытягивая все соки, опутывая остров, опутывая Ниморский Лес, жадно тянулись вглубь, дальше и дальше, к источнику...

- Достали! - завопил Смерть непонятно кому. Чуткая и ранимая душевная организация черного мага не вынесла творящегося беспредела. Утренние побудки под пение птиц взывали к возмездию. - Все!

Затянутое дымкой небо налилось пульсирующей чернотой, и тьма, скопившаяся посередине, сорвалась на поляну огромной чернильной каплей, сделав мир плоским, черно-белым и немым.

"Сейчас начнется тарарам", - сказал я себе, и оказался прав. А лучше бы подготовился.