Читаем Гимн неудачников полностью

- Я все расскажу! Меня подста... то есть заставили!

Кактус плавно сместился в сторону, не дав проскользнуть мимо. Никогда не подозревал, что друид может двигаться так легко и быстро.

- Ты не можешь, - я уперся спиной в камень. - Меня должны судить. Ты не можешь меня убить вот так, просто! Ты не можешь...

Опасно поблескивающее лезвие притягивало взгляд. Я представлял, как оно опускается, к примеру, на чью-нибудь шею, с омерзительным хрустом ломаются позвонки, брызжет кровь, и ноги подкашивались сами собой.

- Подменыш или кукушонок, - голос друида был ровен и спокоен. - Появляется в обычной семье и растет, как обычный ребенок. Он слаб, беспомощен и беззащитен, и потому не вызывает подозрений. Он приносит несчастья в любой дом, он губит всех, кто оказывается рядом... Он пьет кровь этого мира, он карабкается вверх по трупам...

Вот тут я понял, что он действительно меня убьет. Не потому, что ненавидит. А потому, что он не считает меня человеком. Он думает, что я нелюдь. Нечисть. Злой дух, демон, какой-то подменыш, порождение больной фантазии, которое надо уничтожить просто ради общего блага.

Безнадежно вставать между человеком и его навязчивыми идеями.

Кактус замахнулся...

- Нет!

Я приоткрыл левый глаз. Что-то не так. От собственных воплей в ушах не звенит.

На друиде, обхватив его за плечи, повисла худенькая фигурка, верещащая как резаная:

- Кактус, не надо!

- Ты с ума сошла, - прорычал друид, пытаясь отцепить от себя целительницу.

- Это ты свихнулся! Совсем-совсем того?

- Он - предатель.

Я скосил глаза на изогнутое лезвие и дрожащим голосом сказал:

- Я во всем признаюсь. Спрячьте меня в тюрьму, куда угодно, только подальше от него...

- Кактус! Убери топор!

- Он - не человек! - взорвался друид.

- Делай, что я тебе говорю! Я - целительница! И я говорю...

- Дура!

- Я - дура?!

Кактус схватил девушку за шкирку и легко отшвырнул в сторону. Я выхватил из-за голенища нож и выставил его перед собой.

- Не подходи.

- Издыни, - безжалостно велел борец с нечистью.

Я б с радостью, да не умею. Как же глупо - с жалким ножиком против алебарды...

- Н-нет... не надо...

Боевой топор сверкнул и навис надо мной, как закон кармы над беспечным грешником. Только бы это было не очень больно...

- Проклинаю тебя! - бешено заорал я и вслепую махнул ножом. Лезвие наткнулось на что-то, едва не вывихнув кисть, и повело руку вниз; я разжал пальцы.

Бесшумно стукнулась об пол выроненная алебарда. Друид пошатнулся, зажимая пальцами рану на правом боку, медленно опустился на колени.

- Ой-ей... - Крапива зажала рот и с ужасом попятилась.

Я тупо уставился на окровавленные ладони.

Вот же пропасть... я же не сделал ничего непоправимого?

Правда?

***

Золотистый свет безмятежно переливался между стройных белых колонн, на блестящем полу играли солнечные зайчики, и даже музыка под высокими сводами поменяла настроение и стала наигрывать что-то бравурное.

Музыке было хорошо, залу было хорошо, и колоннам тоже было хорошо, и только мне, как обычно, было плохо.

Друид скорчился на полу, прижимая ладони к правому боку. По зеленой ткани, вокруг рукоятки ножа, быстро расплывалось пятно; кровь текла между судорожно сжатых пальцев, расплывалась по полу, темная, почти черная. А я, как нетрудно догадаться, стоял столбом и смотрел.

Что же делать, что делать? Вытащить нож? Я потянулся к гладкой серой рукоятке, но испуганно отдернул руку. Или нельзя? Или надо остановить кровь? Или нет? Или как? О, карма моя!

- Уберись! - рявкнула Крапива, отталкивая меня в сторону.

Ну и правильно, постою в уголке и помолюсь. Говорят, порой помогает. О, Небеса, за что вы так со мной?.. Что? Не о себе молиться? Кактус, скотина, не смей подыхать, меня же ваше братство закопает...

Мне было страшно.

Где-то в глубине души я почему-то не сомневался, что когда все это закончится - а оно должно закончиться хорошо, не могу же я бегать всю жизнь! - я вернусь к жизни нормального добропорядочного и законопослушного гражданина и забуду прошлое как кошмарный сон. Все обязательно будет хорошо. Обязательно...

Сбивчивый шепот умолк. Целительница отняла руки от раны, пощупала пульс, покачала головой и поднялась на ноги.

- Ну и зачем ты его убил?- мрачно спросила она.

Так вот. Не будет.

- Убил? - беспомощно переспросил я.

- Нет, Кактус сам себя прирезал.

- Я убил?..

- Я! Кто его ножиком пырнул, а?

Я возмутился:

- А кто его прямо на нож толкнул, Великий Дух?

Крапива открыла рот, готовясь возразить...

- А... а ведь правда, - неожиданно согласилась она, и тихо и испуганно прошептала: - Лоза, что же теперь с нами будет?