Читаем Гидроквас полностью

— Что это было? — Молча вопрошало лицо Гнилокваса.

В ответ на немой вопрос пацаны принялись сочинять такие же противные глупости, как про мой «фаршемёт». Кто-то сквозь ржачку выкрикнул, что Миша покатался на горных гвозделыжах, другой остряк предположил, что Миша сделал тапки на шпильках и отработал строевой шаг на деревянном полу. Орёл заявил, что Миша создал горнострелковые «когти» для лазанья по деревьям. Потом в ход пошли мысли про лазанье «на когтях» по скалам, ледникам и даже по помойкам.

После окончания «спектакля» с тапками на шпильках, пришла моя очередь отдыхать, и я удалился на два часа в СПС. Пока я «ночевал», Миша собрал со всего Зуба Дракона полусапожки с узлами на шнурках и прибил их такими же «стописятками» к ящику, наполненному гранатами. Узлы на шнурках ему понадобились из-за того, что я был раздолбай и вместо того, чтобы зашнуровывать полусапожки, брался за концы шнурков и начинал выпрямлять накачанную об горы ногу. Периодически шнурки рвались, я связывал место обрыва и продолжал тянуть за концы. Миша знал эту мою разгильдяйскую особенность, поэтому собрал со всего Зуба Дракона полусапожки с узлами на шнурках. Для пущей верности. Чтобы не промахнуться.

Два часа для меня пролетели незаметно, Манчинский подал команду «кончай ночевать», я выполнил её и выполз на карачках из СПСа. Миша сидел на снарядном ящике и потирал от нетерпения ладони.

— Ну, ладно, — подумал я, — пусть потирает. Дым из них не пойдёт, джин из того дыма не вылезет и никаких сказок с добрым концом для Миши сегодня не будет.

С этими мыслями я подполз на карачках к доске, подпиравшей масксеть, сел штанами на песок, откопал ямку и вынул из неё полусапожки с узлами на шнурках.

Пока я вытряхивал песок из своей обуви, Миша демонстрировал всем присутствующим как выглядит Разочарование. Нижняя челюсть у него медленно сползла на верхнюю пуговицу гимнастёрки, плечи сжались, ладони вопросительно направились к небу.

— Погоди-погоди, голубок! Сейчас ты покажешь нам как выглядит Ужас! — подумал я, обулся, привычным движением затянул шнурки, влез на большой камень, чтобы громче было, и заорал со всей дури в сторону Первой и Второй Точек:

— Эй, пацаны! У кого Гнилоквас стырил полусапожки — канайте все на «Третий точка». Он сейчас их выдавать будет!

После этих слов Миша изобразил своим лицом УЖАС. В долю секунды, его, с перекошенным хлебалом, сдуло со снарядного ящика. В три прыжка он преодолел поставленные на растяжку гранаты и, сильно пыля, скрылся среди валунов вертолётки.

Плотно вечерело, когда последний прибитый к ящику полусапожек был со скрипом отодран от ящика с гранатами.

— Ананги ски, джаляб! С-с-скаман маймун, Гидраквас! — Прокричал в сторону вертолётки хозяин полусапожка.

Все сразу догадались, что так умеет негодовать лишь Азамат Султанов. И ещё подумали про примерный перевод фразы, выкрикнутой в расстроенных чувствах:

— Вы отрицательный литературный персонаж, дорогой уважаемый Михаил Николаевич! — содержалось в посыле изысканной, благородной, интеллигентной речи. Ну, примерно, где-то так. Скорее всего, наверное точно железно.

Вскоре Хайретдинов заревел на половину ущелья Хисарак, чтобы парные посты заступили на ночное дежурство. Соответственно, на Зубе Дракона наступило тёмное время суток.

Под покровом темноты с вертолётки прокрался на «Третий точка» людской силуэт. Когда-то, в босоногом детстве, его звали Миша. Но с вертолётки к нам раз и навсегда вернулся Гидроквас.