Читаем Гибриды полностью

Луиза и Рубен были знакомы с процедурами очистки по работе в нейтринной обсерватории, в которой поддерживался режим «чистой комнаты», пока прибытие Понтера не разрушило детектор. И всё же они на мгновение заколебались. Мэри начало быстро расстёгивать блузку.

— Давайте, — сказала она. — У нас совсем нет времени.

Рубен и Луиза принялись раздеваться.

— Одежду просто оставьте тут, — сказала Мэри, кидая трусики в цилиндрическую корзину. — В соседнем помещении подберём неандертальскую.

Мэри, совершенно голая, вошла в цилиндр деконтаминационной камеры. Её размеры соответствовали габаритам взрослого неандертальца, но Мэри настояла, чтобы ради экономии времени они влезли в неё все сразу. Мэри слишком нервничала, чтобы почувствовать смущение, когда зад Луизы упёрся в её зад, а Рубена прижало лицом к её груди.

Мэри вытянула рычажок включения. Пол начал медленно вращаться, включились лазеры. Мэри уже привыкла к этой процедуре, но расслышала, как охнула Луиза, когда зловещего вида эмиттеры, загудев, ожили.

— Всё в порядке, — сказала Мэри, пытаясь не обращать внимания на ту часть своего сознания, которая вычисляла, какими именно частями тела Рубен упирается в неё. — Всё совершенно безопасно. Лазеры знают, какие протеины могут находиться в человеческом теле, включая протеины кишечных бактерий и прочего; их они пройдут насквозь. Но они разложат все чуждые нам протеины и убьют все патогены.

Мэри почувствовала, как Луиза немного поёжилась, но в её голосе слышался интерес.

— И что же за лазеры способны на такое?

— Квантово-каскадные лазеры, — повторила Мэри то, что когда-то слышала от Понтера. — В диапазоне порядка триллиона циклов в такт.

— Калибруемые терагерцовые лазеры! — восхитилась Луиза. — Ну да, конечно. Что-то вроде этого и правда способно на селективное взаимодействие с крупными молекулами. Сколько времени занимает процесс?

— Минуты три, — ответила Мэри.

— Кстати, Мэри, — сказал Рубен. — Тебе надо показать кому-нибудь ту родинку на левом плече.

— Что? — не поняла Мэри. — Рубен, сейчас не время для… — Но она заставила себя замолчать, осознав, что он делает в точности то же самое, что и Луиза: концентрируется на технических мелочах, пытаясь отвлечься. В конце концов, он оказался зажатым в тесном помещении с двумя голыми женщинами, одна из которых — его любовница, а вторая — её подруга. Последнее, чего ему — или самой Мэри — было бы сейчас нужно, это мысленно сочинять письмо в «Пентхаус». — Я покажусь дерматологу, — уже спокойнее ответила она и пожала плечами, насколько позволяло их стиснутое положение. — Гадский озоновый слой…

Мэри немного повернула голову.

— Луиза, там должна быть квадратная лампа над дверью прямо перед тобой. Видишь её?

— Да. О, она зелёная. Отлично. — Она задвигалась, будто пытаясь выйти.

— Стой! — крикнула Мэри. — У неандертальцев зелёный означает сигнал тревоги: зелёное мясо — протухшее мясо. Выходить будет можно, когда она покраснеет. Скажи нам, как только это увидишь.

Луиза кивнула; Мэри спиной ощутила её движение. Наверное, ей не следовало тащить двоих неподготовленных людей в неандертальский мир. В конце концов, они могли бы…

— Красная! — воскликнула Луиза. — Лампочка стала красной.

— Хорошо, — сказала Мэри. — Открывай дверь. Ручка похожа на морскую звезду — видишь? Она скользит вверх и разблокирует дверь.

Мэри ощутила, как Луиза у неё за спиной завозилась, и внезапно давление на спину пропало — Луиза вышла из камеры. Мэри шагнула назад, повернулась и тоже выскочила из камеры.

— Сюда! — крикнула она.

Они вбежали в помещение, стены которого покрывали квадратные ячейки, в каждой из которых размещался комплект неандертальской одежды.

— Рубен, вон то на тебя налезет, — сказала она, указывая на один ряд. — Луиза, вот этот для тебя, — указывая на другой.

Мэри уже успела привыкнуть к барастовским одеяниям, но Луиза с Рубеном были явно озадачены. Мэри быстро дала Рубену инструкции и склонилась к Луизе, которая никак не могла разобраться с неандертальской обувью, совмещённой со штанами. Мэри быстро затянула ей ремешки вокруг стопы и лодыжки.

Затем они поспешили по штреку к лифту. Мэри надеялась, что их будет ждать какое-нибудь транспортное средство, но если бы оно тут было, то его наверняка бы забрал Джок.

Три километра бегом, думала Мэри. Добрый боженька, она не делала ничего подобного с тех пор, как была студенткой, и даже тогда это был страх и ужас. Но адреналин хлынул в неё так, словно она жила последний день — и она знала, что для барастов этот день и правда может стать последним. И она рванула вдоль по тоннелю, пол которого был выложен деревянными досками.

Здесь туннель был освещён гораздо хуже, чем на глексенской стороне. Для работы в шахтах неандертальцы использовали роботов, которым свет не нужен. Собственно, он не нужен и самим неандертальцам — они вполне способны сориентироваться с помощью одного обоняния.

— Дале… ко… е… щё? — донёсся сзади Луизин голос.

Несмотря на серьёзность ситуации Мэри порадовалась, что Луиза, хоть и младше её, уже запыхалась.

— Три километра, — крикнула она в ответ.