Снова покашливание, потом Мэри впервые услышала голос Декант; она явно нервничала.

– Учёный Кригер, – сказала она, – вы должны меня простить, но моё престарелое тело требует внимания… боюсь, мне срочно нужно облегчиться. Вот здесь есть туалет, которым я могу воспользоваться.

Голос Джока, отдалённый и глухой:

– Хорошо. Я только…

– Нет, вы должны подождать снаружи. Двое ещё не стали Одним, знаете ли. Пока ещё нет.

Джок сказал ещё что-то, но Мэри не расслышала. Примерно через двадцать секунд Декант произнесла:

– Всё в порядке, учёная Воган. Я в безопасности внутри здания.

– Отлично, – сказала Мэри. – Теперь, если…

Однако её прервал женский голос, раздавшийся из компаньонов всех четверых присутствующих в транспортном кубе и, предположительно, из всех компаньонов, подключенных к салдакскому архиву алиби:

– Это арбитр Макалро. Чрезвычайная ситуация. Немедленно покиньте Центр Салдака. Пешком, на автобусе, транспортным кубом – но сделайте это прямо сейчас. Не медлите. Очень скоро в воздухе появится смертельное инфекционное заболевание. Если вы увидите мужчину-глексена с серебряными волосами – избегайте его! Над ним осуществляется судебный надзор; сейчас он находится на площади Конбор. Повторяю…

Внезапно водитель опустил машину на землю.

– Дальше я следовать не могу, – сказал он. – Вы слышали арбитра. Если вам нужно дальше, то придётся идти пешком.

– Да чтоб тебя… – сказала Мэри, но Кристина не стала этого переводить. – Далеко ещё?

Водитель показал:

– Площадь Конбор вон там. – Мэри разглядела в отдалении ряд низких строений, штабель транспортных кубов и открытое пространство.

Кипя от злости, Мэри потянула вверх похожую на морскую звезду рукоятку, отпирающую дверь, и вышла наружу. Луиза и Рубен последовали за ней. Как только они вышли, транспортный куб снова поднялся и улетел прочь.

Мэри побежала в направлении, указанном водителем. Джок был на открытом пространстве, покрытом хорошо утоптанным снегом. Мэри видела другие транспортные кубы, покидающие Центр и направляющиеся на Окраину. Она надеялась, что у арбитра достало соображения не передавать экстренное сообщение на пристяжной компаньон Джока. Мэри, Рубен и Луиза быстро сокращали расстояние. Остановившись метрах в двадцати, Мэри перевела дыхание и крикнула:

– Всё кончено, Джок!

На Джоке была надета типичная местная мамонтовая шуба; в руках он держал металлический ящик, который описывал военный на той стороне портала – вероятно, его аэрозольная бомба. Он повернулся с удивлённым видом:

– Мэри? Луиза? И… доктор Монтего, не так ли? Что вы здесь делаете?

– Мы знаем о Surfaris, – сказала Мэри. – У вас ничего не выйдет.

К изумлению Мэри, Джок ухмыльнулся:

– Да, да, да. Трое храбрых канадцев спасают неандертальскую расу. – Он покачал головой. – Я всегда считал вас до смешного нелепыми с вашим глупым социализмом и мягкосердечностью. Но знаете, что в канадцах мне казалось особенно смешным? – Он запустил руку за пазуху и вытащил полуавтоматический пистолет. – Что вы не носите оружия. – Он направил пистолет на Мэри. – Моя дорогая, ну почему вы снова пытаетесь меня остановить?

<p>Глава 40</p>

Заря кайнозойской эры, знаменитая мел-третичная граница, когда вымерли динозавры, обозначена слоем глины, присутствующим на обеих версиях Земли. Начало новозойской эры в этой вселенной, нашей вселенной, вселенной Homo sapiens, будет обозначено отпечатками ног первого колониста на Марсе – первого представителя нашего вида, покинувшего свою земную колыбель навсегда…

Понтер и трое арбитров находились в самой большой просмотровой комнате павильона архива алиби, наблюдая за событиями с нескольких точек зрения. Арбитры установили судебный надзор над компаньонами не только Кригера, но и Мэри, Луизы и Рубена. Четыре голосферы шириной в метр висели посреди комнаты, показывая ближайшие окрестности четырёх спутников.

Конечно, Понтер и трое арбитров рисковали. Хоть павильон архива и располагался на периферии Центра, он всё равно был слишком близко к эпицентру событий.

– Глексенка с тёмными волосами права, – сказала арбитр Макалро, коренастая женщина 142-го поколения. – Вы должны уйти, учёный Боддет. Мы все должны уйти.

– Вы трое уходите, – сказал Понтер, складывая руки на груди. – Я останусь.

И в этот момент Понтер увидел, как Джок достаёт пистолет. Его позвоночник словно закаменел; Понтер не сталкивался с огнестрельным оружием с тех пор, как его чуть не застрелили перед зданием штаб-квартиры Объединённых Наций. Он снова заново пережил момент, когда пуля врезалась в его тело, горячая и острая, и…

И он не мог допустить, чтобы то же самое произошло с Мэре.

– Какого рода оружие имеется здесь? – спросил Понтер.

Белая бровь Макалро взлетела вверх:

– Здесь? В павильоне архива?