Читаем Гибель вермахта полностью

Гибель вермахта

Удивительно другое, — то, что глобальные претензии маленькой европейской страны в своей реализации зашли так далеко; это, бесспорно, свидетельствует о громадной энергии, предприимчивости и динамичности немецкого народа. Впрочем, эти качества немцев дали о себе знать и в наше время — наряду с США и Японией (гораздо большими по масштабам и населению государствами), Германия является одной из наиболее развитых в промышленном и социально-экономическом отношении стран мира с высокими жизненными стандартами. Немцы смогли создать общество, в котором уютно и безопасно жить, их страна является желанным объектом для эмиграции. Иными словами, необыкновенно мощная творческая энергия этого народа, готовность к самопожертвованию, дисциплина, высокий уровень культурного развития, чувство иерархии и исполнительность немцев, направленные в свое время Гитлером по ложному пути, на невыполнимые цели, были полностью реализованы в нормальном человеческом измерении. Немцы, которые в первой половине XX в. — хотя и неудачно — стали динамичным началом истории в самом широком смысле слова, к концу XX в. в благоприятных для них условиях добились впечатляющей общественной и государственной стабильности и смогли создать демократическую политическую культуру.

Так сложилось, что именно самая динамичная европейская нация противостояла Советскому Союзу в войне, которую нам удалось выиграть, только полностью игнорируя основополагающее для любого европейского общества отношение к ценности человеческой жизни. Со своей стороны, Гитлер так до конца и не смог обратиться к тотальной войне, которую вел Советский Союз. Напротив — вопрос о том, было бы лучше, если бы нацизм победил, хотя и звучит кощунственно, но он правомерен. На него следует ответить, что обе доктрины — и расовая и классовая — нелепы и одинаково вредоносны, поскольку жизнь не может быть втиснута в рамки чего-то одномерного, измышленного человеком. Человеку недоступно объять смысл и цель бытия, поскольку человек конечен. Следует, однако, признать, что в реализации своей доктрины, — как бы нелепа она ни была, — нацисты (и немцы) выказали больше динамики, изобретательности, творческой энергии и дисциплины, чем большевики (и советский народ) в реализации своей доктрины. Если немцы от своего поражения в конечном счете выиграли, то Советский Союз, несмотря на победу, погряз в трясине имперской политики и маразматически идеологизированной общественно-политической жизни. Иными словами, немцы смогли извлечь для себя больше пользы из поражения, чем наша страна — из победы. Прискорбно, но это так…

С другой стороны, один тоталитарный режим, — как и всякая утопия, исторически реакционный, — получил возможность собственной легитимации за счет другой тоталитарной системы, столь же (а может быть, более[25]) утопичной и реакционной. В процессе этого противостояния низость и подлость этих режимов отошла на второй план, осталась одна борьба, противостояние, которое воспринималось как подвиг духа, поскольку война с советской стороны, безусловно, была справедливой. Это трагическое и драматическое состояние гениально описал ветеран войны Давид Самойлов в стихотворении 1957 г.

Если вычеркнуть войну, Что останется? Не густо: Небогатое искусство Бередить свою вину. Что еще? Самообман, Позже ставший формой страха. Мудрость, что своя рубаха Ближе к телу. И туман…Нет, не вычеркнуть войну, Ведь она для поколенья — Что-то вроде искупленья За себя и за страну. Ведь из наших сорока Было лишь четыре года, Где бесстрашная свобода Нам, как смерть, была сладка.