Читаем Гибель вермахта полностью

Перед лицом столь значительных жертв весьма затруднено обращение к наиболее щекотливой проблеме — к оценке эффективности немецкой военной организации во Вторую мировую войну. Дело в том, что в общественном мнении (по крайней мере, в России и в Германии) по-прежнему преобладает справедливое убеждение в преступном характере войны, а по отношению к преступлению неприменимы какие-либо дифференцирующие и аналитические суждения… Один из принципов историзма гласит, что история — это процесс. Этот принцип весьма продуктивен с точки зрения актуальных выводов: понять процесс — не значит согласиться с ним или поверить, что благодаря ему мир стал лучше. Но это помогает объяснить наш мир. Более того, если есть интересный предмет исследования, то рано или поздно по поводу этого предмета обязательно будут иметь место какие-либо суждения. Поэтому прибегать к искусственным ограничениям в этой области не следует, поскольку ограничения в итоге принесут еще больше вреда.

Недавнее прошлое часто оказывалось благодатной почвой для примитивных мифов, влияние которых лишь усиливалось, если их достоверность не ставилась под сомнение учеными. Последние, впрочем, также могут увлечься и представить картину скорее желанную, а не действительную. Специалист по истории Великой Французской революции Ричард Кобб писал: «Историк должен быть бесконечно любознательным и пытливым, постоянно пытаться раскрыть чужие тайны, преодолеть границы класса, национальности, поколения, эпохи и пола. Его главная цель — оживить мертвых. И, как американский «похоронных дел мастер», он может позволить себе несколько профессиональных ухищрений: здесь чуть-чуть помады, там мазок карандашом, немного ваты за щеку — все, чтобы результат выглядел убедительно»^{837}. В конечном счете верховным судьей в суждениях историков является время, которое и выносит приговор; но он также не может быть окончательным, а меняется в зависимости от многих обстоятельств.

Так, суждения историков и общественное мнение в отношении оценки эффективности вермахта после 1945 г., конечно, изменялось и прошло следующие фазы: в первый период после войны на эффективность немецкой армии внимания не обращали и занимались, в основном, проблемой степени причастности вермахта к преступлениям Гитлера. Многие генералы вермахта (Гудериан, Манштейн, Гальдер, Кессельринг, Блюментритт) обратились в мемуарах к проблеме собственной реабилитации. Их целью было доказать, что они не были нацистами, не совершали никаких преступлений, но служили своей родине как хорошие солдаты. Очень характерный заголовок у мемуаров Манштейна: «Утерянные победы». Не только Манштейн, но и другие генералы указывали, что Гитлер, имея некоторые стратегические способности, даже талант, — не был настоящим солдатом, не оканчивал военной академии и являлся невеждой в военной науке. Если бы он постоянно не вмешивался в руководство армией, если бы не остановил войска перед Дюнкерком, то можно было избежать многих ошибок. К такому подходу можно относиться по-разному: в некоторые моменты развития истории Второй мировой войны он представляется адекватным, в другие — нет.

В 60-е гг. вышло множество мемуаров немецких генералов и исторических штудий (не в Германии, а в других западных странах), но их тон изменился: теперь вопрос о том, был ли вермахт послушным орудием в руках Гитлера, отошел на второй план. На первый план вышли его «грандиозные» воинские достижения. Вследствие этого нового поветрия многие немецкие генералы стали популярны на Западе, особенно Роммель. Он стал своего рода «рыцарем без страха и упрека», его представляли даже убежденным противником нацизма, что — исходя уже из современного состояния исторического знания — является некоторой натяжкой. Этот период был особенно важен для укрепления образа вермахта как первой современной армии мира, заслуги которой неоспоримы, особенно в организации мобильной войны. Кроме того, в этот период появляются детальные исследования по отдельным походам вермахта; в этих работах подчеркиваются заслуги вермахта в разработке современной боевой тактики. Особенно примечательны в этом отношении работы Лиддела Гарта по истории Второй мировой войны (1971 г.) и Ситона по истории Великой Отечественной войны.

Третий этап в развитии историографии начинается со стратегической сенсации арабо-израильской войны 1973 г. — с этого момента специалисты по военной истории переместили свой интерес на проблемы разведки и информированности о потенциале противника. Большинство историков пришло к выводу о несостоятельности немецкой военной разведки во Вторую мировую войну и о полной неосведомленности военного руководства о потенциале противника^{838}. Этот последний фактор в самом деле имел большое значение в момент начала Гитлером войны на Восточном фронте.