Читаем Гибель вермахта полностью

В целом моральное состояние немецкого фронта и тыла весной 1944 г., как ни странно, было лучше, чем год назад, хотя военное положение не давало для этого никаких оснований — дело в том, что многие немцы и на фронте и в тылу были охвачены фатализмом, они стали больше надеяться на чудо, поскольку войной все были сыты по горло и надеялись на какое-либо сверхъестественное от нее освобождение. В самом деле, только чудо могло помочь Германии, ибо соотношение сил к лету 1944 г. было для вермахта чрезвычайно неблагоприятно; однако даже при соотношении сил 6:1, за 4 месяца масштабного отступления летом 1944 г. в плен было взято лишь 98 ООО солдат^{609}. Сообщения ОКВ об отступлении на Восточном фронте, по информации СД, вызвало в Германии «сильную озабоченность»: часть немцев, продолжавшая фанатически верить руководству, усмотрела в отступлении «стратегический маневр» фюрера, собиравшего все силы с тем, чтобы с начала летней кампании 1944 г. нанести сокрушительный удар. Эти планы вылились в сокрушительное поражение.

В апреле 1944 г. филолог Виктор Клемперер отмечал в дневнике: если брать немцев каждого в отдельности, мужчин и женщин, то 90% настроено антинацистски, устало до чертиков от войны, благожелательно настроено по отношению к евреям, им отвратительна нынешняя тирания. Режим держится только страхом перед концлагерями, репрессиями, смертью»^{610}. Этот страх не был чем-то новым, пришедшим только в войну, но во время войны он был усилен страхом мести за то, что немцы натворили в Советском Союзе. Клемперер еще в 1941 г. слышал от солдата, приехавшего в отпуск с Восточного фронта, что немцы там устроили жуткую кровавую баню — и месть за нее должна быть ужасной…^{611} Страх перед этой местью стал важным фактором национальной консолидации перед врагами рейха. К тому же страх перед русскими был жив еще с Первой мировой войны, когда в Восточной Пруссии русские безжалостно и бессмысленно жгли и разрушали немецкие поселения.

За Крымом последовал разгром группы армий «Центр». Одной из самых существенных причин этого разгрома был провал в работе абвера. Абвер доносил, что большая часть советских танковых сил сосредоточена на южном фланге между Припятскими болотами и Черным морем. Поэтому, полагали немецкие разведчики, наступление будет на юге. На самом деле, 5 из 6 советских танковых армий в середине 1944 г. находились южнее Припятских болот. В немецких штабах сделали вывод, что в предстоящей летней кампании следует считаться прежде всего с советским ударом с территории Западной Украины в направлении Варшавы в тыл группы армий «Центр» или на юг — на Балканы. Но советское наступление последовало по всему фронту — соотношение сил позволяло это сделать^{612}.

В группе армий «Центр» было четыре армии (2-я, 4-я, 9-я и 3-я танковая), в общей сложности — 45 дивизий, включая три танковые и три танковые гренадерские. Группа армий «Центр», таким образом, была самой сильной на Восточном фронте — по сравнению с группой армий «Север», «Северная Украина» и «Южная Украина»; 29% сил немецкого Восточного фронта. Перед группой армий «Северная Украина» (1-я и 4-я танковые армии, располагавшие 26 дивизиями, среди которых было шесть Танковых и одна танковая гренадерская), где ОКХ ожидал главный удар, находилось 100 советских стрелковых дивизий и четыре танковые армии. Немецких сил там было крайне мало, поэтому ОКХ решил усилить оборону группы армий «Северная Украина», ослабив при этом группу армий «Центр». Поскольку советский удар был равномерным по всему фронту, то проблема была в том, что немцы нигде не были в состоянии противопоставить советскому натиску организованную оборону. Йодль еще в начале 1944 г. предлагал Гитлеру сократить фронт между Черным морем и Балтикой до минимума. Гитлер не позволил это сделать, он приказал «держать все»^{613}.

^{Схематическое изображение разгрома советскими войсками самой крупной группировки вермахта — группы армий «Центр». Это было самое значительное поражение вермахта за всю войну}