Читаем Гибель пилота полностью

– Я – ученик в «Аэроклубе Бастона». Меня зовут Томас Вэйн. Я прошел всего два часа инструктажа. Фэнис совершенно справедливо заметил, что я – труднообучаем. Последние несколько дней Фэнис казался мне раздражительным, но, возможно, я способен вывести из себя любого инструктора. Довольно странно, что во время последнего урока он вошел в штопор. Это испугало меня. Не думаю, что с начинающими учениками так поступают. Хотя, конечно, этому пришлось бы научиться прежде, чем отправляться в самостоятельный полет. Он не пытался выйти из штопора, и, поскольку он ничего не делал, я на какое-то мгновение подумал, что он потерял сознание. Я был испуган и оттолкнул штурвал и ручку от себя, что, как я понимаю, было правильным действием. Фэнис не сказал ничего, кроме того, что я все правильно сделал. Конечно, он мог проверять, как я реагирую на чрезвычайную ситуацию. Он был прекрасным инструктором и изучал психологию учеников. У меня нет ни малейшего представления о том, почему он мог разбиться. Я помогал вытащить его из фюзеляжа. Тогда он был уже мертв, как об этом сказал капитан Рэнделл. Думаю, он должен был мгновенно умереть.

– Я – епископ Кутамандры. В Англии я в отпуске. Я только что вступил в «Аэроклуб Бастона» и еще не летал. Поскольку я только раз видел майора Фэниса, я не могу сказать, был ли он тогда в своем обычном настроении или нет. Самолет, упавший за ряд деревьев, явно вышел из-под контроля, но я слишком мало знаю о технической стороне вопроса. Я прибыл вскоре после спасательной машины. Тогда он был уже мертв.

– Я увидела штопор, когда оторвала взгляд от карты в вестибюле. До того, как самолет не поднялся в воздух из-за деревьев, я до конца не понимала, что случилась авария. Затем я выбежала наружу и увидела, что мисс Сакбот и епископ собираются поехать туда, так что я присоединилась к ним. Как уже было сказано, майор Фэнис был прекрасным пилотом; он был моим инструктором, и я не могу представить, что произошло, если только это не была какая-то поломка в механизме аэроплана.

– Меня зовут Феликс Сэндвич, я – старший лейтенант авиации в запасе. Я служу в отделе по расследованию происшествий ВВС. Министерство авиации уполномочило меня изучить аварию и опросить свидетелей. В состоянии аэроплана не было ничего, что могло бы стать причиной аварии. В системе управления не было никаких следов заклинивания, и не было никаких неисправностей, появившихся до аварии. Удар от падения не был очень сильным. Возможно, что пилот попытался что-то сделать в последний момент – основная сила удара пришлась на правое крыло, а не на нос. В результате удар был не сильным, и если бы майор Фэнис не ушибся головой, он мог бы избежать гибели. Не удивительно, что ремень безопасности порвался – он предназначен только для обычной нагрузки во время полета. Нет, мистер старшина присяжных, я не согласен с тем, что ремень должен быть прочнее: это нанесло бы пилоту сильную травму в случае, если бы его силой вытолкнуло с места. То, что Фэнис ударился лбом о приборную панель, было лишь невезением – его могло отбросить и в другую сторону. Он явно оказался в ловушке телескопических лонжеронов фюзеляжа. Многие пилоты ослабляют ремни безопасности, если считают, что авария неизбежна, но Фэнис (если он вообще увидел опасность) смог бы понять это лишь на расстоянии нескольких футов от земли, иначе он восстановил бы контроль над машиной. Такие аэропланы никогда не проявляли никаких недостатков, и они легко выходят из штопора. Аварию я могу приписать только ошибке со стороны пилота, допустившего промедление при выходе из штопора. Человеческий фактор устранить невозможно. Большинство аварий из-за него и происходит.

– Меня зовут Бернард Бастейбл. Я – бакалавр медицины Лондонского университета. После крушения меня вызвали осмотреть тело. Боюсь, я опоздал и прибыл на место с запозданием. К тому времени от жизни ничего не осталось. Если говорить на простом языке, то смерть наступила из-за сильного удара лбом о металлическую панель, которая в результате врезалась в мозг. Смерть должна была быть немедленной. Умерший был необычайно здоровым человеком. Формально он был моим пациентом, и я часто встречал его в обществе, но мои профессиональные услуги понадобились ему только раз – когда он случайно прикоснулся к выхлопной трубе и получил ожог. Это было его единственное заболевание за все те годы, что я знал его. Должен сказать, что он не упал бы в обморок при нормальных условиях.