Читаем Гибель Петрограда полностью

В это утро ему минуло тридцать семь лет. Боже! Подумать только, что лучшие годы проходят зря в дебрях далекой Африки! Здесь он даже не может ничем ознаменовать день своего рождения, как то бывало в Берлине. Единственным собеседником его и гостем является здесь все тот же лейтенант Фурст, придурковатый и длинный малый с моноклем в левом глазу, а развлечение все состоит в том, чтобы, сидя на террасе, нить с этим лейтенантом коньяк. А когда в Берлине! Обед с товарищами-гвардейцами, вечерняя попойка к кафе, плясунья Матильда, гром музыки, веселящаяся толпа…

Фон Гильденштубе досадливо крякнул и, чокнувшись с долговязым лейтенантом, проглотил девятую рюмку коньяку.

— Скучно здесь, любезный Фурст, — заметил он, поводя выпученными на красном лице белесыми глазами. И обсосал лимон.

— Скучно, господин майор, — согласился и Фурст, блеснув моноклем.

— Что бы нам такое изобрести, а?..

— В прошлом году, ежели припомните, мы расстреляли негра за то, что он забрался без спроса в крепостной склад; все-таки было небольшое развлеченье.

— Да, помню, конечно, — оживился майор. — Еще фельдфебель Ганс говорил мне тогда, что изобрел особый динамитный патрон и предлагал лучше взорвать им преступника, чем даром тратить казенный порох. Уверял, что негритянскую башку разорвет мгновенно, как бомбу. Жаль тогда я не согласился, надо бы было испробовать.

— Хоть бы напал на нас кто-нибудь, что ли!

Офицеры зевнули и выпили еще по рюмке. Оба томились и изнывали от скуки.

II

Фельдфебель Ганс вытянулся на пороге.

— Что случилось? — спросил лениво майор.

— Преступник пойман.

— Какой преступник? Что такое?.. — Майор запрокинулся в плетеном кресле, а лейтенант вскинул стекляшку в левый глаз и окинул фельдфебеля начальственным взором.

Образцовый служака, в сажень ростом, со вздернутыми усами, Ганс оставался невозмутимым.

— Какой-то негр забрел нынче за черту крепостных построек и пойман мною на месте, — доложил он, глядя спокойно в глаза начальнику.

— Не угодно ли будет господину майору решить, подлежит ли преступник военному суду?

— О да, конечно, конечно, будем судить. Пришли его сюда.

Фельдфебель звякнул шпорами налево кругом.

— Что за умница у меня этот Ганс, — вполголоса заметил фон Гильденштубе.

— Золотой человек, — поддакнул лейтенант Фурст.

Двое солдат с ружьями ввели молодого негра. Он одет был в холщовые клетчатые панталоны и держал в руках соломенную шляпу с продухом и большими полями. Черное скуластое лицо его побледнело и казалось оливковым, толстые губы слегка дрожали.

— Как ты попал в крепость и зачем? — сурово спросил майор.

— Я, господин, не здешний, — торопливо отвечал негр, вздрогнув, — я шел с заработков из Аксума проведать мою больную тетку в деревню Ойхе и случайно забрел в ваш лагерь. Прикажите отпустить меня, господин, я спешу, а то старушка, пожалуй, умрет без меня.

Фон Гильденштубе знаком отослал солдат и поглядел на преступника. Невинность его была очевидна. Однако в расчеты майора не входило отпустить пленника даром.

— По закону ты подлежишь смерти, — сказал он веско, — но я подумаю, нельзя ли будет смягчить твою участь. Расскажи нам что-нибудь забавное и тогда мы тебя отпустим.

Негр огляделся. Бутылки с коньяком и шампанским, монокль Фурста, белые майорские глаза и вся обстановка комендантской террасы, видимо, были ему не по душе. В серых глазах его мелькнул огонек.

— Что же мне рассказать? — упавшим голосом спросил он и переступил босыми, темными, как шоколад, ногами.

III

От майора не укрылись свободные движения пленника. Поморщившись, он молвил резко, наливая себе и лейтенанту:

— Расскажи ты нам вот о чем: отчего это у всех у вас, у негров, дьявольские черные хари, курчавые башки и носы такие, точно по ним колотили молотком?

Лейтенант хихикнул.

Потупившись, пленник с минуту думал и вдруг тряхнул курчавой головой.

— Извольте, господа, я расскажу вам, как это случилось. Когда Господь создал первого человека и привел его в рай, дьявол захотел, подобно Богу, сделать своего Адама. Но у нечистого все выходило черно; черным оказался и человек, которого он создал. Это и был первый негр. Чтобы поправить дело, дьявол швырнул свое детище в Иордан, надеясь, что река его обмоет, но священные воды тотчас потекли вспять и едва омочили негру ступни и ладони. Оттого на этих местах кожа у нас светлее. Со злости дьявол ударил неудачника по лицу кулаком, что было силы, и приплюснул ему навеки нос. Бедняк заплакал и стал просить пощады; сатана сжалился и потрепал ласково негра по голове, и тотчас волосы под адской десницей скрутились и завились барашком.

— Ха-ха-ха, ловко!.. — захохотали пруссаки.

— Подождите, господа, еще не все. Видя, что с негром ничего не поделаешь, дьявол подарил его Богу, а сам вновь принялся за работу. Долго трудился он и на этот раз создал с успехом…

— Кого же?

— Немца.

— Довольно, — сказал майор после краткого молчанья. — По приговору военного суда ты, как бродяга, предаешься смертной казни. Ганс!

Через полчаса динамитный патрон, крепко забитый негру в рот, взорвался на глазах офицеров, разбрызнув коричневую голову на мелко-кровавые куски.