Читаем Гибель Армады полностью

Девушка продолжала прикладывать руку к его рту, как только он пытался заговорить. Почему Антонио должен был молчать даже наедине с ней, ему не было понятно. Тем не менее он заметил, что привыкает не только хорошо есть, но и молчать. В молчании Антонио начал находить плюсы: он все больше размышлял о жизни, о приключениях, которые ему пришлось пережить, и порой неожиданные выводы приходили в его голову. Он научился примитивному языку жестов, умудряясь показывать Эйлин, что ему нужно.

Как-то он попросил перо и бумагу. Сначала она засомневалась, правильно ли его поняла. А положив на стол эти вещи, убедилась в том, что Антонио хочет писать. Он стал излагать свои мысли на бумаге по-испански. Эйлин увидела исписанные листки и замотала головой, сказав «нет». Антонио рассердился. Его жизнь и так не отличалась разнообразием, а тут у него отнимали единственное действительно интересное занятие. Она ему по всякому крутила руками, мотала головой, но понять причину Антонио не удавалось.

Наконец Эйлин потеряла терпение. Она стукнула по листкам кулаком, округлила глаза и развела руками. «Так, не понимает, что написано», — сделал вывод Антонио. Потом девушка вышла из комнаты и тут же зашла снова. Подошла к столу, посмотрела на листки и покачала головой. На сей раз, лицо ее выражало неудовольствие. Она похлопала по листкам и привычно развела руки.

Антонио задумался. К чему вся эта разыгранная сцена? Его осенило: придут англичане, увидят текст на испанском и сразу поймут, кто он такой. Конечно, рисковать нельзя. Эйлин делала все, что в ее силах для его спасения. А он, дурак, не желал идти ей навстречу, лишь мешал. Антонио сложил исписанную бумагу и протянул Эйлин, когда она вошла в комнату с ужином. Он также вслед за бумагой протянул перо. Эйлин кивнула.

Когда Антонио окреп настолько, чтобы выходить из комнаты, жизнь его стала немного интереснее. По крайней мере она вышла за пределы маленького помещения. Оказалось, Эйлин жила в деревянном, двухэтажном доме, стоявшем на утесе. На первом этаже располагалась просторная кухня, столовая и гостиная с камином. На втором — три небольшие комнаты: спальня Эйлин, комната, которую занимал сам Антонио, и пустующая комната, видимо, для гостей.

В доме был подвал, заставленный бочками, а также чердак, на котором сушились травы, свисавшие с потолка. Во дворе находился загон для овец, гулявших днем сами по себе, а вечером послушно возвращавшихся домой, а также для коровы, которую доила Эйлин.

С обрывистого утеса был виден берег моря, на который постоянно накатывали гигантские волны. На большом расстоянии от дома можно было разглядеть и другие дома, но люди к Эйлин в гости не захаживали. Против прогулок Эйлин ничего не имела. Она не мотала головой, не махала руками. Когда девушка встречала Антонио во дворе или внизу в столовой, она лишь широко улыбалась. От нее Антонио, привыкший держать рот закрытым, тоже не слышал много слов. В основном девушка здоровалась утром, прощалась вечером, говорила «да» и «нет».

После того как Антонио стал передвигаться по дому, Эйлин предложила ему есть в столовой. То есть однажды она пришла к нему в комнату утром и позвала за собой. Внизу стол был накрыт к завтраку на двоих. Антонио улыбнулся девушке в ответ и с удовольствием сел напротив нее. Все их общение за столом сводилось к тому, что они время от времени смотрели друг на друга и улыбались. Часто Антонио показывал на миску, усиленно тряс головой и улыбался шире, чем обычно. Эйлин понимала, он хочет показать, что ему вкусно.

В конце ноября появились первые гости. Пожилая женщина уселась с ними за стол во время обеда. Беседа текла неспешно. Соседка явно расспрашивала про Антонио. Эйлин показала кольцо на пальце, которое не снимала с тех пор, как к ним заявились англичане. Антонио она называла Антейн, пожимала плечами и, видимо, объясняла, что он немой. Молодой человек привычно хранил молчание, изредка улыбаясь и кивая.

Вдруг установилась солнечная погода. Которое утро Антонио вставал от того, что солнце настойчиво заглядывало к нему в комнату. Он быстро завтракал и шел вместе с Эйлин во двор. Антонио быстро понял, мужских рук ей не хватает. Спросить, куда исчезли родители и жених, подаривший красивое кольцо, он не мог. Не хватало жестов. Однажды он показал на кольцо и пожал плечами. В ответ девушка показала на море и скрестила руки на груди. То есть жених ушел в море и, скорее всего, там погиб. Про родителей спросить было куда сложнее.

Целый день Антонио пытался как-то помогать Эйлин. Вскоре она начала просить его сделать что-то определенное. Вспомнив свой опыт по починке галеаса, Антонио старался вовсю доказать, что хлеб он ест не даром. Иногда, увидев поломанный забор или начавшую скрипеть дверь, он сам искал способ устранить недостаток. Слабость, до того сковывавшая его тело, проходила. Работа на свежем воздухе придавала сил и окрашивала в здоровый румянец его щеки.