Читаем Герцогиня полностью

— Сделай. Себя. Своё имя. Громче, чем имена отца и деда. Когда Никлотой Великим будут звать тебя, ты — получишь. Но до тех пор — я твоя "прекрасная дама". Госпожа. А ты — мой верный и покорный раб. И это — тоже тайна. Не выдай, не проболтайся. Иначе — смерть. Обоим.

— "Не клянитесь. И пусть ваше да будет — да". Я — не клянусь. Я — говорю. Да.

"-Ого. А мальчик способен учиться, — удивилась женщина. И проявлять твёрдость. Это хорошо?".

— Тогда пойдём. Ночи коротки и было бы глупо попасться на глаза слугам сейчас. Когда мы… столько пережили.

Юноша был освобождён от наручников. Его немедленная попытка хотя бы потрогать губами, а лучше — руками, будущую "покорную прекрасную пленницу", была прервана шлепками и шипением:

— Ты что, забыл своё "да"?! Сперва — стань. Никлотой Великим.

Прихватив немногочисленное имущество, оглядев, напоследок, древний тронный зал, парочка закутавшисьв плащи, тихонько скользила по тёмным переходам замка. Недалеко, в поре десятков шагов, был проход на лестницу вниз, к комнатам князя Николая. Покои же герцогини располагались на этом же этаже, в ответвлении коридора чуть назад и влево.

Юноша уже достаточно оправился для того чтобы потребовать у "прекрасный донны" прощальный поцелуй. Он был убедителен: возможно, это вообще последний поцелуй перед смертью, предприятие-то рискованное. Весьма.

Женщина смилостивилась и позволила. Один. Самый последний. "Сорвать с уст госпожи прекрасной, один, лишь мимолётный, поцелуй". Негромко, но прочувственно, произнесла:

Увы, "мимолётно" не получилось. И — не один. Юноша, явно, сбился со счёта. Оторваться от него было не так-то просто: несмотря на возраст, он уже обладал немалой силой, а останавливать его жёстко женщина не хотела. Рассуждения типа:

— У меня же губы опухнут!

заставили юношу сдвинуться ниже. Напоминание о возможных пятнах на шее — ещё ниже. Как-то внезапно женщина обнаружила, что пояс её плаща развязан, плащ распахнулся, а жаркие ищущие губы будущего короля ободритов уже нашли её сосок.