Читаем Героиня полностью

Краска стыда залила щеки Туйет: когда она по ночам писала Хюи, матери или друзьям в Ханой о своих делах, о своей жизни в этих краях, письма всегда получались у нее какими-то загадочными и таинственными… Можно было подумать, что это она, Туйет, первая из людей кинь принесла сюда, в горы, свет знаний…

А девочка куитяу все шла и шла дальше. Дорога поднималась вверх по крутому склону. И Туйет не стала просить девочку замедлить шаг. Правда, она устала, но подбадривала себя: «Грош тебе цена, не можешь угнаться за малым ребенком».

Лес уже казался ей более привычным и знакомым. Она остановилась ополоснуть лицо у холодного прозрачного ключа, бившего прямо из расселины в скале, и сердце ее вдруг заколотилось при виде следов от подкованных гвоздями ботинок «дядей геологов» прямо на берегу ручья…

* * *

Уже вечерело, когда они добрались до деревни мео. Председатель общины — за спиной у него висела винтовка, на боку патронташ, набитый поблескивающими желтыми патронами, — обеими руками пожимал руку Туйет, радостно кивая гостье:

— Здравствуйте, уважаемая учительница… Здравствуйте… Высоко вы забрались… Высоко. Устали небось. Вы отдохните, учительница, попейте воды, потом поговорим. Ай-ай, какая жалость, вся деревня ушла на пашню. Какая жалость, люди так ждали, когда вы придете к нам в гости, учительница. Вы ведь устали, правда? Отдохните хорошенько, попейте, пожалуйста, воды.

Председатель протянул ей чашку горячей воды.

— Это двое наших детишек, что ходят в школу, па-учили меня, — пояснил он.

— Они научили вас грамоте, дядюшка? — удивилась Туйет.

Председатель тяжело вздохнул.

— Я уже старый, где мне учиться грамоте. Голова совсем никудышная… Нет, они приучили меня пить кипяченую воду. Оказывается, в сырой воде водятся такие червяки, которые могут прогрызть кишки.

Девочка куитяу, стоявшая рядом с учительницей, громко рассмеялась:

— Что вы, дядя, это никакие не червяки, просто микробы!

— Ну да, ну да, голова-то у меня никудышная, совсем никудышная!

Туйет отпила из чашки, вода приятно пахла камфарным листом.

— Я хотела проведать двух учеников, что живут в вашей деревне, — сказала она.

Председатель, выпрямившись, сидел напротив нее.

— А-а, да ведь это мои дети, оба — и девочка и мальчик.

— Они уже неделю не ходят в школу.

— Я дал им одно поручение, — улыбнулся председатель и, не дожидаясь вопроса Туйет, продолжал: — Они ушли вместе с товарищами геологами, так-то. В нашей земле ничего нет. Теперь будут искать в других горах, а мои пошли с ними проводниками. У нас ведь и заблудиться недолго, а найти дорогу — дело мудреное!

Председатель вывел ее за околицу и показал куда-то вдаль.

— Они пошли в ту сторону, во-он, где гора, покрытая тучами, видите?

Горы вдали громоздились друг на друга, до самого края земли. Так всегда бывает: человек подходит к крутой громаде, уходящей в небо, и говорит себе: «Я должен взобраться на эту гору, потому что выше ее нет в здешнем краю». Но когда он наконец достигает вершины, горизонт вдруг расступается перед его изумленным взором, и он видит десятки, сотни вершин — еще выше и неприступнее — и снова идет и идет вперед: «Я должен достигнуть самой высокой вершины!..»

Туйет, боясь не поспеть до темноты, заторопилась домой. Она написала записку двум маленьким мео, чтобы они приходили в школу, как только вернутся, что она их ждет; сложила листок, потом снова развернула его и на обратной стороне написала:

Учительница низинной школы».

* * *

Вечерний лес выглядел уже совсем иначе: еще более загадочным и необычным. Туйет не узнавала дороги, по которой недавно шла. Казалось, все в чаще леса молча, тайком готовилось к начинавшейся ночной жизни. Девочка куитяу, как и раньше, войдя в лес, сразу умолкла. Только ноги ее весело мелькали на темной тропинке. Туйет устала, но старалась поспевать за нею. Ей захотелось прямо сейчас, ночью, написать письмо Хюи, поделиться с ним своими заботами. И вдруг в памяти всплыла фраза из его письма: «…Срок твоей работы в горном районе скоро кончается. Я высчитал — осталось всего три месяца. Не забудь напомнить об этом в Отделе просвещения провинции. Или, хочешь, я напишу им сам…» Она подумала: «Вот если бы и Хюи…» Нет, Хюи — человек практический, он не любит разных «фантазий», не рвется увидеть далекие горизонты и высокие горы.

Она сказала девочке куитяу:

— Приходи сегодня ко мне ночевать, ладно?..

И, помолчав, добавила:

— Вместе веселее…

На другом берегу реки показалась крыша маленькой школы. Кто б мог зажечь свет у нее в комнате? Наверно, старая Май, мать ученика из народности нунг, — они живут по соседству…

1960 г.