Читаем Герой Веков полностью

Бельдре сидела на скамье, сложив на коленях руки и глядя на жалкий кустик. Призрак попытался убедить себя, что старается чаще проникать сюда и слушать вечерние совещания Гражданина вовсе не из-за его сестры. И почти преуспел: ведь эти шпионские вылазки приносили отличные плоды, а наблюдение за Бельдре являлось просто дополнением. Да она и не особенно его интересовала. Они ведь даже не были знакомы.

Внезапно Призраку очень захотелось с ней поговорить.

Но момент был неподходящий. Изгнание Бельдре в сад означало, что возглавляемое ее братом совещание вот-вот начнется. Он всегда держал сестру при себе, но, видимо, не хотел делиться с ней государственными секретами. К несчастью для Гражданина, окно комнаты, в которой проходило совещание, открывалось прямо перед наблюдательным постом Призрака. Обычный человек — даже ищейка или рожденный туманом — не смог бы услышать то, о чем говорили внутри. Только вот Призрака уже никоим образом нельзя было отнести к обычным людям.

«Я больше не буду бесполезным», — прислушиваясь, решительно подумал он.

— Ну хорошо, Олид. Какие новости?

Призрак сразу узнал Квеллиона, Гражданина Урто.

— Эленд Венчер завоевал еще один город, — откликнулся голос, принадлежавший Олиду, министру иностранных дел.

— Какой? — уточнил Квеллион. — Где он расположен?

— На юге. Он очень небольшой: там едва ли пять тысяч жителей.

— Бессмыслица какая-то, — вмешался третий голос. — Причем сразу же покинул город и забрал с собой всех жителей.

— Еще он как-то заполучил новое войско колоссов, — прибавил Олид.

«Отлично», — подумал Призрак.

Четвертое хранилище теперь принадлежало им. Лютадели хватит продовольствия на некоторое время. Оставалось еще два тайника: здесь, в Урто, и последний, где бы он ни находился.

— Тирану не нужны мотивы, чтобы как-то обосновать свои поступки, — резюмировал Квеллион.

Он был молод, но не глуп. Иногда Гражданин говорил так, как другие люди, которых знал Призрак. Мудрые люди. Разница заключалась в том, что Квеллион все доводил до крайности.

Или, быть может, в том, как он выбирал время?

— Тиран завоевывает новые земли просто ради того, чтобы владеть ими, — продолжал Квеллион. — Венчеру мало того, что он уже имеет, и всегда будет мало. И он не остановится, пока не доберется до нас.

В комнате стало тихо.

— Стало известно, что он намеревается отправить в Урто посла, — сообщил третий голос. — Кого-то из отряда самого Выжившего.

Призрак навострил уши.

Квеллион фыркнул:

— Кто-то из лжецов идет сюда?

— Чтобы предложить нам сделку, если верить молве.

— И что? — спросил Квеллион. — Зачем ты упомянул об этом, Олид? Считаешь, мы должны заключить договор с тираном?

— Мы не можем с ним сражаться, Квеллион, — заметил министр.

— Выживший не мог сражаться с Вседержителем, — парировал Квеллион. — Но все равно сразился. Он умер, но одержал победу и наделил скаа храбростью, чтобы они восстали и свергли знать.

— А потом этот ублюдок Венчер стал главным, — опять вступил в разговор третий голос.

Снова тишина.

— Мы не можем сдаться Венчеру, — прервал ее Квеллион. — Я не передам этот город аристократу после того, что для нас сделал Выживший. Во всей Последней империи только Урто стал тем, чего хотел Кельсер, — государством, управляемым скаа. Только мы сожгли дома знати. Только мы очистили свой город от них и всего, что с ними связано. Только мы сделали, как он хотел. Выживший все видит.

Призрак невольно вздрогнул. Было странно слышать, как незнакомые ему люди говорят о Кельсере подобным тоном. Призрак находился рядом с Кельсером, учился у Кельсера. Да какое право они имели говорить так, будто знали человека, который стал их Выжившим?

Разговор перешел на более занудные темы. Обсуждались новые законы, которые запретили бы некоторые фасоны одежды, ранее использовавшиеся аристократами. Потом было решено выделить еще некоторую сумму денег комитету по установлению родства. Предстояло вычистить всех горожан, которые состояли в родстве со знатью. Призрак слушал и запоминал, чтобы потом передать своим, однако с трудом сдерживался, чтобы то и дело не поглядывать на молодую женщину в саду.

«Почему она так грустна?» — спрашивал он себя.

Часть молодого человека рвалась совершить дерзкий поступок, какой наверняка совершил бы Выживший: спрыгнуть вниз и спросить у этой одинокой гордой девушки, отчего она с печалью смотрит на какой-то куст. Призрак уже было поднялся, но вовремя одумался.

Он, быть может, особенный, и силы у него имеются, однако вовсе не рожденный туманом, о чем пришлось снова самому себе напомнить. Его жребий — подкрадываться в тишине.

Поэтому Призрак не двинулся с места. Хватит и того, что он мог смотреть на нее и каким-то образом понимать — несмотря на расстояние, несмотря на то что невидим, — что именно она сейчас чувствует.

* * *