Читаем Герои умирают полностью

— Да-а, — тяну я ошеломленно. — Напомни, чтобы я не попадался тебе в темном углу.

Мы выходим в коридор и запираем дверь на засов. Пока Ламорак высекает огонь, пытаясь разжечь лампу, Таланн приближается ко мне.

— Как мы поднимем его по веревке? — спрашивает она, кивая на актера. — Он же не сумеет залезть по ней сам.

— Мы не полезем по веревке. — Я бросаю взгляд в ту сторону, откуда мы пришли. — Там больше нет выхода: повара уже приступили к работе, да к тому же их стерегут стражники. Но у нас есть другой вариант.

— Правда? Я ухмыляюсь.

— Чтоб у меня да не было запасного выхода! Я кто, новичок зеленый?

— И как туда добраться?

— А вот в этом-то и весь фокус. Нам придется идти через Яму.

— Через Яму? — Глаза у Таланн становятся круглыми. — Ты с ума сошел?

— У нас нет выбора, — пожимаю я плечами. — А выход? Выход находится в Шахте.

Ламорак и Таланн мрачно переглядываются, а Рушалл бледнеет — они немало наслышаны об этом месте. Ламорак сжимает грифонов камень, и Рушалл успокаивается. Даю ему в руки лампу.

— За мной.

Мы идем по коридору и за углом обнаруживаем четырех стражников.

За то мгновение, что понадобилось им, дабы осмыслить наше появление, Таланн успевает навести один из своих арбалетов. Стражник, едва успевший открыть рот, чтобы крикнуть:

«Стоять!» — получает стрелу прямо в глотку.

Стрела пробивает позвоночник и выходит из загривка, поэтому удар не сбивает его с ног. Он стоит и покачивается — уже мертвый. Остальные стражники начинают беспорядочную стрельбу, и их арбалеты высекают искры из каменных стен. Что-то с силой ударяет меня в край правого колена. При этом раздается такой звук, словно бухнули на стол шмат сырого мяса. Стражники кричат, призывая подмогу, а сами тем временем отступают за угол, чтобы перезарядить арбалеты. Их командир, пронзенный стрелой, падает вниз лицом, чуть подергиваясь.

Я бегу за ними, но нога подводит меня, и я падаю на пол. Таланн, бежавшая рядом, прыгает через мою голову, а я валяюсь, обхватив колено и чувствуя, как сквозь пальцы течет кровь, С грациозностью газели Таланн прыгает за угол. К моменту ее появления только один стражник успевает перезарядить арбалет, однако Таланн уже набрасывается на него. Тот отскакивает за угол, но она никогда не промахивается.

Не успевает стражник взять ее на мушку, как Таланн взвивается в воздух и стреляет, причем рука ее так же тверда, как если бы девушка стояла на земле. Она находится метрах в трех от стражника. С такого расстояния не спасет даже кольчуга: стрела пробивает ее и исчезает в левой стороне груди.

Таланн бросает арбалет и, не останавливаясь, устремляется к стражнику, который что-то бормочет сквозь всхлипывания. За углом его бормотание сменяется криком боли, затем слышится мягкое шмяканье и хруст рукопашной схватки.

Теперь я понимаю, что у меня с коленом: совсем рядом на полу лежит стальная арбалетная стрела с изогнутым и искривленным наконечником. Она, видимо, попала в меня рикошетом, Однако, даже погнутая и почти утратившая скорость, ударила по коленной чашечке словно молотком. Вся нога ноет, пальцев я вообще не чувствую — должно быть, раздроблена кость. Через несколько минут навалится дикая боль.

Сегодня мне определенно не везет.

Впрочем, на исследование ран нет времени. Я позабочусь о них позже, когда пойму, что моей жизни ничто не угрожает.

Звуки схватки резко обрываются, и через секунду из-за угла выходит Таланн, на губах довольная улыбка.

— Ты не ранена? — спрашиваю я,

— Кейн, — серьезно отвечает она, — я разминаюсь.

— Ты просто самородок, — кисло замечаю я. Она пожимает плечами и улыбается мне. Ее улыбка была бы ослепительна, не будь ее лицо таким загвазданным.

Я все еще не чувствую правой ноги, хотя бедро уже начинают покалывать маленькие иголки.

— Помоги встать, — прошу я. — Не уверен, правда, что смогу идти…

Она берет меня за руку — при этом наше оружие брякает, столкнувшись, — и легко поднимает на ноги. Ее взгляд пронзает меня, словно копье. Когда последний раз так смотрела на меня жена?

Не могу сейчас думать об этом.

Мое колено уже вспухло сбоку, натянув кожу штанов, как оболочку сардельки. Похоже, ничего не сломано, однако я вряд ли почувствовал бы перелом сквозь тупое покалывание и жгучую боль.

Лучше не останавливаться в надежде, что все обойдется.

Таланн подставляет под мою руку свое мускулистое плечо, и я иду. Рушалл и Ламорак все еще стоят, пошатываясь, в середине коридора. Ламорак едва держится, его голова качается, словно у гонщика после двухдневных состязаний.

Но вот со стороны Ямы доносятся крики, явно принадлежащие жертвам Таланн.

Воительница переводит взгляд с бледного потного лица Рушалла на мое колено.

— Нам от них не убежать,

— Ясен пень. Ламорак, помогай-ка! — Я осторожно трясу его за плечо. — Ну, давай, приходи в себя. Сейчас на нас набросится куча охраны. Можешь каким-нибудь образом отпугнуть их?

Его взгляд с трудом фокусируется.

— Н-не много. М-м… бесполезно… мечники, ну… колдуны проклятые…

Я снимаю руку с плеча Таланн и отвешиваю Ламораку хорошую пощечину.