Хорошо знавшие Нельсона капитаны раскусили не слишком хитрый прием своего младшего флагмана. Теперь, когда военное столкновение двух держав становилось уже невозможным, Нельсон мог демонстрировать перед Лондоном свою готовность к бою, ничем особым при этом не рискуя. Английская эскадра держалась на входе в Финский залив, заходить туда, впрочем, не рискуя. Все понимали, что войны уже не будет.

Известие о победе флота при Копенгагене вызвало в Лондоне ликование. Никто не ждал, что так быстро и просто удастся развалить российско-датско-шведский союз и лишить Францию столь сильных союзников. За новую победу Нельсону был пожалован титул виконта Хилборо. Орденом Бани был награжден заместитель Нельсона контр-адмирал Грейвс. Что касается заслуг вице-адмирала Паркера, то и их Адмиралтейство оценило по достоинству: за Копенгаген Паркер не получил ничего.

Тем временем английский флот продолжал находиться в акватории Балтийского моря, оказывая политическое давление на прибалтийские государства. Накануне дня рождения леди Гамильтон Нельсон самым серьезным образом объявил на всех вверенных ему кораблях и судах, что отныне день 26 апреля будет считаться днем святой Эммы. В этот день он отменил все корабельные работы и велел выдать матросам по лишней кружке грога. Капитанов же пригласил к себе на праздничный обед. После обеда на «Элефанте» состоялась церемония причисления Эммы Гамильтон к лику святых, которую осуществил в присутствии Нельсона и всех капитанов корабельный священник. Нельсон скучает от бездеятельности и уже в открытую мечтает о скорейшем возвращении в Англию. Но Адмиралтейство все еще не доверяет дипломатам и боится грозного российского флота, а потому отзывать британские корабли с Балтики не собирается.

Он пишет в Лондон одно письмо за другим, объясняя, что на Балтике ему уже делать нечего. Но Адмиралтейство продолжает молчать. Тогда Нельсон решает прибегнуть к своему старому трюку и притвориться больным. Чтобы Нельсон и впредь не слишком «болел», лорды решают назначить его главнокомандующим Балтийским флотом Британии.

Вице-адмиралу Паркеру было велено собирать вещи и отправляться домой, где ему уже приготовили почетную береговую должность. Паркер этому решению Адмиралтейства был весьма рад. В несколько дней Паркер передал все дела Нельсону, пожелал ему всяческих удач и отбыл в Англию.

Теперь Нельсон стал главнокомандующим, облеченным всей полнотой власти. Для молодого вице-адмирала синего флага такое назначение было весьма почетно, ведь на этом посту можно было дослужиться и до полного адмирала. Нельсон впервые становился полновластным руководителем целого флота на огромном морском театре. Он мог единолично планировать морские операции и осуществлять их. Казалось бы, что теперь-то Нельсон должен благодарить судьбу. Но не тут-то было! Вице-адмирал уже расхотел быть главнокомандующим. Он определенно всем недоволен, а его мнительность граничит с душевным расстройством.

Теперь целыми днями Нельсон слонялся по кораблю, изводя капитанов своим ворчанием:

— Держать меня здесь — чистое убийство! Я не могу больше выдерживать этот промозглый север и никогда не согласился бы служить здесь даже за титул герцога и пятьдесят тысяч фунтов годового дохода!

Вскоре Нельсон узнал, что в Ревель прибыл только что назначенный Александром I министр иностранных дел граф Пален. Нельсон немедленно прислал ему свои уверения в глубочайшем уважении к новому российскому императору. На что Пален ответил вполне резонно:

— Единственным знаком уважения, который император примет от вас, будет срочное удаление флота, которым вы командуете, из наших вод!

Наконец и в Адмиралтействе поняли, что дальше держать Нельсона на Балтике бессмысленно. Из боевого адмирала он в считаные недели превратился в занудливого брюзгу. Лорды доложили королю.

— Отзывайте! — согласился Георг III. — С каждым глотком славы Нельсон становится все более несносен! Что же касается диагноза его болезни, то он очень прост: это жена бывшего нашего посла в Неаполе, женщина без малейших нравственных устоев!

Едва получив уведомление о сложении с него полномочий главнокомандующего, Нельсон на самом быстром фрегате кинулся в ближайший из английских портов — в Ярмут.

Биограф Нельсона Г. Эджингтон пишет: «Весь город высыпал на улицы, чтобы встретить адмирала и проводить в гостиницу, которая теперь называлась «Нельсон» в его честь». Несмотря на Копенгагенскую победу, и лорды Адмиралтейства, и сам король встретили Нельсона весьма прохладно. Виной тому были жалобы на плохое здоровье, которые Нельсон непрерывно слал с Балтики, и его возобновившаяся связь с леди Гамильтон. На приеме в Сент-Джеймском дворце, проходя мимо Нельсона, Георг III, задержавшись на минуту, сделал вид, что ничего не знает о решающей роли вице-адмирала в Копенгагенском сражении.

— Здравствуйте, Нельсон! — сказал король. — Что вы поделывали в последнее время?

— Ваше величество, вы ничего не слышали о битве у Копенгагена? — якобы ответил раздосадованный Нельсон.

НЕДОЛГОЕ СЧАСТЬЕ