Читаем Герой Трафальгара полностью

Поездка была опасной. Между Ливорно и Флоренцией путешественники разминулись с французскими дозорами всего на каких-то две мили, причем в самый ответственный момент перевернулась карета, в которой ехали Гамильтоны и Нельсон. Пока меняли сломанное колесо, Нельсон стоял на страже, вооруженный двумя пистолетами. Но обошлось. В анконском порту Марию Каролину ждал австрийский фрегат. Однако и здесь оказалось не все ладно. За несколько дней до приезда путешественников команда фрегата, набранная из портового сброда, взбунтовалась из-за задержки жалованья и офицеры, боясь вооруженного мятежа, сняли с судна все пушки. Нельсон уговаривал королеву все равно плыть, но Мария Каролина отказалась наотрез и, как оказалось, правильно. Едва судно вышло из Анконы, как было немедленно захвачено поджидавшими ее французами. Выстроив команду, французы долго искали королеву и Нельсона. Но те, к счастью, остались на берегу.

До Триеста Нельсон и его спутники добрались на борту российского фрегата «Казанская Богородица», любезно предоставленного Ушаковым Из Триеста уже в поджидавших их каретах покатили в Вену. Народ по пути встречал ехавших радостными приветствиями. Кто-то пустил слух, что едет одноглазый и однорукий англичанин, который чуть было не поймал Бонапарта и снова грозится его поймать. Это очень нравилось австрийцам, и они кричали Нельсону, чтобы он поскорее поймал ненавистного корсиканца. В Вене прибывших встречал весь королевский двор и английский посол в Австрийской империи лорд Минто. Супруга посла леди Минто вспоминала позднее о приезде Нельсона в Вену: «Вы не представляете, какое любопытство и желание видеть его возбуждает Нельсон. У входа в дом всегда толпятся люди; они ждут на улице, если его карета стоит у парадного; когда он появляется в театре, ему аплодируют, а такое здесь редко бывает. То же самое происходит, когда он куда-то едет; простые люди подносят детей, чтобы они прикоснулись к адмиралу. Одного ребенка Нельсон взял на руки, а когда отдал его матери, та заплакала от радости и сказала, что теперь он будет счастливым всю жизнь… Он так предан Эмме; он считает ее ангелом и говорит ей об этом прямо в лицо, а также и за глаза… Она неразлучна с ним, как цыган с медведем; она обязательно сидит рядом за обедом и разрезает ему мясо, а он носит в кармане ее носовой платок».

Нельсон и Эмма хотели побыстрее покинуть Вену, но тут некстати расхворался старый Гамильтон. Пока королевские врачи ставили бывшего дипломата на ноги, влюбленные веселились, посещали всевозможные приемы, балы и концерты. Вот впечатление от этой пары, оставшееся у венского аристократа Франца Колленбаха: «Леди Гамильтон привезла к нам свою собственную моду, а также и ту, что видела в чужих краях. Говорят, что это от нее пришли к нам легкие прозрачные туники, не скрывающие ничего от любителей прекрасного пола. После остановки в Вене эта дама уехала и увезла с собой Нельсона — самого знаменитого в коллекции покоренных ею сердец. Я часто бывал в обществе этой странной пары; леди Гамильтон говорила без умолку, пела, смеялась, жестикулировала и гримасничала, и в это время «любимый сын Нептуна» был рядом с ней, как тень. Он все время искал взгляда огромных очей своей возлюбленной и при этом был неподвижен и нем, как статуя. Он стеснялся своей невзрачной фигуры и многочисленных орденов, лент и крестов, которыми был увешан. Словом, «повелитель Нила» был столь же неуклюж и неярок на земле, сколь был искусен и знаменит на море».

В Вене Нельсона догнало известие о падении Мальты, которое произошло 25 августа 1800 года. Ни штурма, ни бомбардировки не было. Измученный голодом и лишениями французский гарнизон сложил оружие. В первой же пришедшей из Лондона бумаге было велено строго-настрого не пускать к острову ни российские корабли, ни российских солдат для гарнизона. Сожалел ли Нельсон, что не успел приписать себе еще одну победу? Думается, что сожалел. В те дни он то и дело повторял:

— Когда я приеду домой, то все увидят изношенного старого человека!