Читаем Герои «СМЕРШ» полностью

Так оно реально было, но ведь иной сверхподозрительный товарищ мог заявить театральное: «Не верю!», а другой вообще мог приписать злой умысел… Случалось такое — не станем идеализировать всех «смершевцев», и среди них разный народ встречался. И «загремел» бы боец под трибунал, после чего самым лёгким наказанием для него была бы штрафная рота.

Ивановский отстоял невиновность казака, и вернувшийся после ранения в полк майор это оценил. Он ведь сам пострадал «при Ежове[367]», потому к чекистам относился настороженно (хотя донос на него написал завистливый товарищ по службе), так что ранее у него с Олегом контактов, практически, не было. А тут даже подружились…

После Румынии была Венгрия, потом — Чехословакия, где 6-й гвардейский казачий корпус и закончил свою войну 14 мая. В тот же день старший лейтенант Ивановский получил задание отобрать из полка — из той трети людей, что от него остались — самых лучших. Потом в число этих двенадцати лучших человек был включён и сам Олег — кавалер орденов Отечественной войны I и II степени и Красной Звезды. Как вскоре выяснилось, этот личный состав был отобран для участия в Параде Победы на Красной площади 24 июня 1945 года.

На этом легендарном параде старший лейтенант Ивановский шагал в парадном строю кавалерийских частей 2-го Украинского фронта, сводным полком которого командовал комфронта Маршал Советского Союза Малиновский[368].

Прошёл Парад Победы, потом был парад 7 ноября 1945 года — и служба продолжалась далее. Казалось бы, всё так же и пойдёт, однако весной 1946 года случилась беда: стали отказывать ноги, это явилось следствием былых ранений и контузий… В результате — военно-врачебная комиссия и диагноз, как приговор: «К службе в органах не годен. Годен для работы в гражданских учреждениях при пониженном рабочем дне без тяжёлой физической и умственной нагрузки».

Служба была закончена, нормальной работы в перспективе быть не могло. Инвалид. Пенсионер. Без образования, без профессии.

…А теперь возвращаемся к дате 12 апреля, только на сей раз 1961 года.

Олег Генрихович Ивановский описывал этот день так:

«И вот на бетонке показался голубой автобус. Всё ближе, ближе, остановился почти у самой ракеты… Открылась передняя дверца, и в ярко-оранжевом скафандре, чуть неуклюже, вышел Гагарин. Несколько шагов, руку поднял к гермошлему:

— Товарищ Главный конструктор, лётчик-космонавт старший лейтенант Гагарин к полёту на первом в мире космическом корабле-спутнике готов! <…>

Сергей Павлович смотрел на Гагарина. Добрый, лучистый взгляд. Отец, провожающий своего сына в трудный и опасный путь, но ни взглядом, ни словом не выказывающий своего волнения, своей тревоги.

— Ну, Юрий Алексеевич, пора, нужно садиться, — Королёв ещё раз обнял Гагарина.

Слегка поддерживая Гагарина под локоть, мы с ним поднялись по лестнице к площадке лифта. Рядом Фёдор Востоков[369]. Здесь, на площадке, Гагарин на минуту задержался, повернулся к провожающим, поднял руки — до свидания, Земля!

В кабине лифта нас трое. Гагарин. Востоков. Я.

Две-три минуты подъёма — и верхняя площадка. Открыл дверцу…

Подошли к люку. Гагарин осмотрелся по-хозяйски, заглянул вовнутрь.

— Ну как? — спросил, улыбнувшись.

— Всё в порядке, „перьвый“ сорт, как СП[370] скажет, — с улыбкой ответил ему Володя Морозов, наш монтажник из цеха Петрова.

— Раз так — садимся.

Востоков с одной стороны, я с другой помогли Гагарину подняться, закинуть ноги за обрез люка и лечь в кресло… <…>

Обнял его, как получилось, крепко руку пожал и, похлопав по шлему, отошёл в сторону.

— Давайте…

Мгновение — и крышку люка накинули на замки люка. Их тридцать. Руки, словно автоматы, быстро навинчивали гайки замков. Володя Морозов, Коля Селезнёв моментным ключом подтягивали каждую по очереди»[371].

А дальше случилось ЧП. Позвонил Королёв и спросил, мол, чего вы там копаетесь? Ивановский ответил, что всё уже готово, люк задраен. И тут, по словам Королёва, оказалось, что не сработал КП-3 — датчик, сигнализирующий о прижимке крышки к шпангоуту люка. То есть не обеспечена герметизация корабля… Если в известной песне пелось, что «у нас ещё до старта четырнадцать минут», то здесь минут оставалось гораздо меньше…

Однако успели всё — и отвинтить гайки, и снять замки, и сказать Гагарину, чтобы не волновался, и завинтить всё вновь, после чего тот самый злосчастный КП-3 уже сработал.

Последующие события принадлежат истории.

Но при чём здесь Олег Генрихович Ивановский? При том, что именно он был ведущим конструктором по космическим аппаратам и пилотируемым космическим кораблям. Наперекор всем врачам, приговорившим его к «работе в гражданских учреждениях при пониженном рабочем дне без тяжёлой физической и умственной нагрузки», он стал одним из ближайших, если не ближайшим сотрудником Сергея Павловича Королёва.