Читаем Герои «СМЕРШ» полностью

«В создавшейся ситуации перед Петром Ивановичем Прядко возникла дилемма: либо вместе с красноармейцами пробиваться к своим, либо вернуться в немецкий разведорган. Убедившись, что выйти из окружения уже не удастся, Прядко решил использовать второй вариант. Он сдался в плен, назвал немцам условленный пароль и вскоре был доставлен в „родную“ абвергруппу-102. На допросе у начальника группы подполковника Пауля фон Гопф-Гойера Прядко рассказал самостоятельно разработанную легенду о своих „приключениях“ в советском тылу. Офицеры немецкой разведки сочли ее вполне правдоподобной и похвалили Прядко за находчивость и успешное выполнение задания. „Вы настоящий молодец, — сказал ему на ломаном русском языке Гопф-Гойер. — Вы так хорошо всех обманули и принесли ещё сведения. Ваш случай нужно рассказать всем агентам, и это для них будет поучительно. Если бы все такие были, как вы, это было бы очень хорошо. Пока отдыхайте. Я скажу, чтобы вам дали много денег, папирос и водки“. Понятно, что две „удачные“ заброски за линию фронта способствовали усилению позиций „Петра Петренко“ в немецком разведоргане»[588].

Как человек, на деле доказавший свою преданность и надёжность, Прядко был определён к работе в канцелярии. Это за линию фронта можно было направлять кого угодно: погибнет, будет схвачен или даже придёт с повинной — не жалко, таких было много, да и чего они особо знали? А вот в канцелярии, да ещё и на такой ответственной работе, как изготовление «документов прикрытия» для отправляемых за линию фронта агентов, трудиться мог далеко не каждый.

В общем, «пустили щуку в реку».

«Работая в абвергруппе, Прядко изучал официальных сотрудников германской разведки — немцев, белоэмигрантов и предателей из числа бывших военнослужащих Красной армии — и агентуру германской военной разведки, используемую абвергруппой.

Заполняя фиктивные документы, предназначенные для перебрасываемой агентуры, Прядко искажал и неряшливо заполнял их с расчётом обратить внимание представителей советских органов при проверке таких документов на их фиктивность»[589].

Пожалуй, ходить по минному полю постукивая тросточкой было бы безопаснее. Но что ему оставалось делать, если была потеряна связь? Копить ценнейшие материалы — установочные данные на агентуру — до каких-то лучших времён, которые могут и не наступить? А тем временем эти агенты будут беспрепятственно и безнаказанно (если, разумеется, им очень и очень повезёт) действовать в советском тылу? Приходилось рисковать. Ситуация усугублялась ещё и тем, что в абвергруппе-102 был собран, разумеется, далеко не лучший человеческий контингент, и эта «команда» предателей весьма походила на пауков в банке: зависть, наушничество, подсиживание, стремление выдвинуться за счёт других представлялись обыденными явлениями…

Определённо, что «удачник» «Пётр Петренко», дважды вернувшийся из-за линии фронта, «любимчик начальства», получивший «тёплое место» в канцелярии, у многих вызывал чёрную зависть — такую, когда хочется нагадить «счастливчику». Весьма напряжённые отношения сложились у Петра и с «Гартманом» — начальником канцелярии Шевченко, бывшим военнослужащим Красной армии, сдавшимся в плен в 41-м. Вряд ли «Гартман» чего-то подозревал — тогда было бы достаточно одного «стука» с его стороны, скорее, он боялся, что толковый подчинённый сумеет его «подсидеть».

Но Пётр не стал ждать, пока «шеф» чего-нибудь на него «накопает», и нанёс удар первым. Шевченко любил выпить — а может, пил от безысходности — и как-то оставил без присмотра портфель с секретными документами. Прядко этим воспользовался: большую часть бумаг он утопил в солдатском нужнике, а остальные, убедившись, что никто его не видит, разбросал на улице, у входа в дом, где размещалась разведшкола. Через несколько минут кто-то выходящий из знания обратил внимание на валяющиеся документы, «украшенные» орлом и свастикой. Тут же отыскали пьяного Шевченко, которого в тот же день и расстреляли. Что ж, как говорится, «с волками жить…».

Подобный «фокус» Прядко умудрился проделать и с немецким фельдфебелем Аппельтом, штатным сотрудником авбергруппы, у которого Пётр «изъял» из портфеля не только секретные документы, но и две тысячи рейхсмарок. Фельдфебеля арестовали, а так как возникли сомнения в его благонадёжности, то всех агентов, с которыми он работал, возвратили в лагерь.