Читаем Герой пера полностью

– Хорошо! Тогда я вас попрошу завтра же начать приготовления к свадьбе.

Генри отвернулся к окну и внимательно всматривался во что-то. Аткинс молча подошел к нему и, положив руку на его плечо, неожиданно сказал:

– Вы знаете, Генри, что завтра сюда возвращается полк, в котором служит Фернов?

– Я знаю это! – ответил Алисон, не поворачивая головы.

– И мистер Фернов вернется тоже! – многозначительно заметил Аткинс.

– Вы убеждены в этом? – спокойно спросил Генри.

– Встреча ведь готовится, главным образом, для него; не думаю, чтобы он мог где-нибудь остаться!

– Нет, Фернов сюда не вернется, – решительно заявил Алисон, – после того, что произошло между нами, он не покажется там, где живет моя невеста, – иначе мне придется усомниться в его чувстве чести.

– Ну, я не был свидетелем вашего разговора, – с сомнением сказал Аткинс, – вам лучше знать, на что можно рассчитывать. Но допустим Фернов действительно не приедет; можете ли вы ручаться за мисс Форест?

Генри ничего не ответил, но недобро улыбнулся.

– Она, правда, дала вам слово, – продолжал Аткинс, – но если она теперь откажется от него?

– Она не откажется! – уверенно ответил Генри.

– Вы заблуждаетесь, Генри: Джен уже не та, какою была, когда мы приехали в Б. Она молчит по обыкновению, но я знаю, что в ее душе созрело какое-то решение и что она никоим образом не подчинится слепо вашей воле. Будьте осторожны!

Алисон улыбнулся и почти с состраданием взглянул на Аткинса.

– Неужели вы думаете, что я мог бы спокойно уехать на шесть месяцев, если бы не принял заблаговременно ряд предосторожностей? Я вызвал Фернова на дуэль, он отказался под тем предлогом, что его жизнь не принадлежит ему во время войны, но в мирное время он к моим услугам. Он связан словом, а мне, как оскорбленному, полагается первый выстрел. Мисс Форест знает это, ей известно также, что я убью Фернова, если она не согласится на мои требования. Я уже тогда поставил ей это условие, когда она отсрочила день нашей свадьбы, ссылаясь на траур по убитому брату. Я потому так спокойно оставил ее здесь, что знал о действии моих слов. Джен не могла не согласиться на мои требования, так как от этого зависела жизнь Фернова. Страх за его жизнь связывает мисс Форест крепче, чем десять клятв, вместе взятых. Она не станет противиться моему желанию, потому что этой ценой покупает спасение Фернова.

– И вы согласны на таких условиях жениться на ней? – с ужасом воскликнул Аткинс. – Берегитесь, Генри! Джен не принесет себя покорно в жертву; она отомстит вам за потерянное счастье! Вы получите желанный миллион, но ваша жизнь превратится в ад.

Алисон, презрительно улыбнувшись, возразил:

– Не беспокойтесь, мистер Аткинс, за наше будущее семейное благополучие; во всяком случае, я не уступлю своей жене в силе характера. Однако, я думаю, нам давно пора отправиться к мистеру Стефану. Надеюсь, вы не откажетесь сопровождать меня?

– Генри, – умоляющим тоном проговорил Аткинс после некоторого молчания, – что бы ни случилось между вами и Джен, пощадите ее. Она много горя перенесла за это время.

– А она щадила меня? – холодно спросил Алисон. – Гордая мисс Форест отбросила бы меня в сторону, как негодную вещь, если бы случайно жизнь любимого ею человека не находилась в моих руках. Теперь сила на моей стороне, и я воспользуюсь этим.

Аткинс вздохнул и вышел в соседнюю комнату за шляпой и перчатками.

– Да, уж это будет брак! – пробормотал он. – Сохрани нас Бог от таких супругов!

Официальная часть визита близилась к концу. Алисон был любезно принят доктором Стефаном и его женой. Обменявшись несколькими шаблонными фразами с хозяевами дома, Генри терпеливо ждал, пока Аткинс окончит свой рассказ и поведет его к Джен, которая не вышла из своей комнаты, хотя и знала о приходе жениха.

Здесь, в комнате молодой девушки, повторилось то же, что было в гостиной. Вежливые, холодные поклоны, вопросы и ответы относительно путешествия и последнего местопребывания, затем Аткинс ушел, оставив жениха и невесту наедине. Они снова сидели друг напротив друга, как тогда, когда Алисон делал предложение мисс Форест, только теперь Джен была гораздо бледнее. За месяцы разлуки она вполне овладела собою и приняла прежний гордый, независимый вид. Ее голова была высоко поднята, лицо выражало холодную решимость, она спокойно выдержала пронизывающий взгляд Генри. В ее манере не было ничего робкого, покорного. По-видимому, Аткинс был прав – Джен еще собиралась бороться.

«К чему бесполезные попытки? – подумал Алисон, – я все равно не выпущу тебя из рук!»

Джен, вероятно, прочитала мысли своего жениха; по крайней мере, ее лицо омрачилось и губы крепко сжались. Никто не поверил бы, что эти два существа собирались соединить свою судьбу на всю жизнь – так враждебны были их лица; между ними шла борьба не на жизнь, а на смерть. Они не уступали друг другу ни в энергии, ни в силе воли.