Читаем Герой пера полностью

– На воздух, в парк!

– Теперь? Ведь совершенно темно!

– Все равно, мне не хватает воздуха, я задыхаюсь здесь. Может быть, там, на лоне природы, у меня появятся лучшие мысли, – со странным смехом прибавил Генри. – Спокойной ночи!

Алисон вырвал руку и вышел из комнаты. Аткинс тревожно посмотрел ему вслед.

«Может случиться несчастье, если они встретятся теперь, – подумал он. – Впрочем, глупости, – поспешил он успокоить себя, – со стороны Генри было бы безумием из-за минутной вспышки ревности поставить на карту свою честь, будущее, даже жизнь. Если бы он встретил Фернова где-нибудь далеко, в горах, например, я не поручился бы за него, но здесь, в доме, где полно офицеров, где сейчас же открылось бы его преступление, он не отважится на такое дело».

Аткинс открыл дверь в коридор и пошел в ту сторону, где была комната Джен.

«Она заперлась, как только мы приехали, потом прокричала мне из-за двери, что тотчас же ложится спать. Но это – вздор. Я прекрасно слышал, как долго она ходила взад и вперед по комнате. Однако тревожить ее сейчас, вероятно, нет смысла. Не следует говорить ей то, что я слышал от Алисона, боюсь, ее вмешательство может только ухудшить положение; во всяком случае, я позабочусь о том, чтобы мы завтра выехали отсюда как можно раньше, все равно куда, хотя бы назад в Р.; надеюсь, что, как только Алисон не будет видеть Фернова, он успокоится и можно будет устроить так, чтобы они никогда не встречались в будущем. Ну, а одну-то ночь они, конечно, могут безопасно провести вместе в замке!»

Рассудив так, Аткинс почувствовал облегчение и, закрыв дверь, вернулся в свою комнату.

В замке царила полная тишина, которая казалась странной после недавнего послеобеденного оживления. В комнате полковника уже горел огонь; там находились адъютант и еще несколько офицеров. Остальные, вероятно, ушли, так как внизу, в гостиной, куда по вечерам собирались все обитатели замка, теперь никого не было, за исключением Фридриха, который растапливал камин. Он делал это очень обстоятельно, но не переставал ворчать на кастеляна замка, который своевременно не позаботился разжечь огонь в камине, а теперь куда-то скрылся, так что его не могли найти. А главное, кастелян забыл о приезде гостей и не думал о том, что им требуется услуга. Наконец дрова в камине весело запылали; Фридрих выпрямился и начал рассуждать о легкомыслии французов вообще и, в частности, о беззаботности французской прислуги. Его вывело из задумчивости прикосновение чьей-то руки к плечу. Он обернулся – перед ним стояла мисс Форест.

– Что, мистер Фернов уже вернулся? – спросила она.

– Да, десять минут тому назад, – ответил Фридрих, удивленный этим вопросом.

– Скажите ему, пожалуйста, что я желаю видеть его.

Фридрих удивился еще больше.

– Сказать господину поручику, что…

– Да, да, скажите ему, что я желаю видеть его, – нетерпеливо прервала солдата молодая девушка, – и что я жду его здесь. Поскорее, пожалуйста!

Властным движением руки она подтвердила свой приказ, и Фридрих поспешил исполнить его. Только выйдя за дверь, он сообразил, что ему, солдату победоносной прусской армии, не смеет ничего приказывать «какая-то американская мисс». Тем не менее он, как и Аткинс, не мог не подчиниться властному тону и взгляду Джен Форест. Негодуя на самого себя, Фридрих покорно направился к комнате поручика Фернова.

Джен осталась одна в большой пустынной комнате, слабо освещенной единственной лампой, спускавшейся с потолка. Вокруг замка царила полнейшая темнота, луна еще не взошла. Верхушки деревьев качались от ветра, и в открытые окна проникали холод и сырость. Джен вздрогнула от слишком свежего воздуха и, подойдя к камину, опустилась в кресло, на спинке которого красовался старинный французский герб.

Для мисс Форест настал важный момент. Через четверть часа упадет покров с тайны, которая так долго оставалась нераскрытой. С каким чувством ждала Джен этого открытия – знала лишь она одна. Пламя камина освещало лицо молодой девушки, на котором выражалась непоколебимая решимость. «Так нужно», – шептали ее губы. Форест учил свою дочь бороться этими словами со всем тем, что ей казалось трудным, невозможным. До сих пор Джен почти не приходилось прибегать к этому средству, но теперь, когда все ее существо трепетало от сердечной муки, она молча, безропотно покорялась железному закону необходимости. Ей нужно было знать правду, и, хотя эта правда могла убить ее, она не хотела обольщаться иллюзиями. В эту минуту своим решительным видом, крепко сжатыми губами и мрачным, холодным взглядом Джен напоминала своего покойного отца. Она, казалось, была способна перенести любое испытание, выйти с достоинством из любого положения.

Наружная дверь открылась, и в комнату вошел Фернов.

– Вы хотели видеть меня, мисс Форест? – спросил он, остановившись у порога.

– Да, мне нужно поговорить с вами, мистер Фернов. Нам здесь никто не помешает?

– Надеюсь, по крайней мере, в течение ближайшего времени.