«Я ни к кому и никогда не пойду! Я не возьму и не буду пить твои страшные капли! Я никогда больше не прикоснусь ни к каким пилюлям, если только останусь жив! Я не буду учиться вашим наукам! Я не хочу твоих чудес и твоей вечной жизни, если за них нужно травить, убивать и обманывать – и умирать в страшных муках», – хотел ответить Фабио, но отвечать было некому. Доктор Гаспар Арнери умер.

В кабинете было тихо. Воздух был кислым от порохового дыма. Фабио поднялся на ноги и пошел к двери. Его покачивало.

За дверью стоял гражданин Леко Ланфран. Прямо в коридоре собралась толпа солдат и чиновников. Все стояли спиной к сыщику и мальчишке. Они смотрели на что-то, лежащее посередине коридора. Ланфран обернулся к Фабио.

– Еле переорал. Чуть к стенке не поставили. Хорошо, успел к доктору подскочить, – устало сказал он Фабио. – Вон. С кольцом теперь занимаются.

Фабио кивнул и осторожно достал из-за пазухи маленькую коробочку. Он открыл ее и показал гражданину Ланфрану содержимое. Это был странный предмет, похожий на яйцо, скорлупа которого состояла из тысяч крохотных железных иголок.

– Это валик для шкатулки с настоящей речью Тибула. Я его прятал. Теперь нужно, чтобы народ услышал речь, – сказал Фабио.

– Бери шкатулку и ключ, и поехали на площадь Свободы, – ответил дознаватель Ланфран и тяжело вздохнул.

Эпилог

Спустя год был шумный праздник. Республика справляла первую годовщину наступления мира. В этот день год назад прекратились бои в Столице, а через несколько дней были заключены перемирия с иностранными державами и снята морская блокада. Вскоре Народное Собрание отменило самые жестокие декреты, и толстяков и обжор перестали ловить и наказывать, если они были честными патриотами. Ведь некоторые честные люди просто любят хорошо поесть!

На Площади Свободы было не протолкнуться. Здесь собрались все – бедняки, рабочие и мастеровые, и жители Старых кварталов, торговцы и мастера, и вернувшиеся с войны солдаты, и чиновники, и моряки, и даже бывшие толстяки и обжоры, которым больше не нужно было бояться и прятаться. Даже некоторые бывшие богачи вернулись из-за границы, чтобы вместе с остальными гражданами трудиться на благо Республики. Теперь все они пришли на площадь, чтобы послушать знаменитую речь Тибула, которая год назад положила конец войнам и распрям и спасла Республику.

Оркестр заиграл Марш Всеобщего Согласия.

Два человека шли к трибуне. Все было так же, как год назад, только тогда почетный караул Национальной гвардии не стоял перед трибуной и не отдавал им честь, а воздух пахнул не пирожками, а пожарами.

Фабио шел первым. Он сильно вырос за год. Он был в парадном мундире гардемарина Народного Флота с нашивкой за дальний поход. Он держал коробочку с валиком.

Гражданин Ланфран в светлом сюртуке и шляпе с кокардой Начальника уголовного департамента Столичного Управления Министерства Справедливости и Порядка следовал за Фабио. Он все так же немного прихрамывал. Он нес в руках шкатулку и ключ.

Вдвоем они медленно взобрались по лестнице на маленькую площадку наверху. Леко молча устроил шкатулку перед раструбами фортаторов, завел ее ключиком и открыл крышку. Фабио достал валик и вставил в гнездо в шкатулке. Он нагнулся к раструбу. Когда он наклонялся, то почувствовал, как маленький цилиндрик в потайном кармане прижимается к телу. Это был пузырек с каплями Туба. Фабио неслышно вздохнул. Он увидел, что Леко ободряюще улыбается ему, и старательно растянул губы, изображая ответную улыбку.

– Это будет речь Тибула, – просто сказал он в фортатор, как и год назад, и нажал кнопку на шкатулке.

Послышалось шипение, а потом заговорил Тибул:

«Граждане!

Вчера я обещал вам назвать имена врагов народа. Вот эти имена.

Тибул, прозванный Неподкупным, председатель Бюро Народного Собрания.

Просперо, Маршал Республики, командующий Северной Армией.

Эквиа, председатель Клуба Худых.

Суок, главный редактор газеты „Друг Народа“.

Гравиа, генерал Республики, начальник штаба Северной Армии.

Гарум, вице-председатель Клуба Худых…

Мы, друзья народа, возглавили народ в борьбе против Трех Толстяков. Пятнадцать лет мы готовили восстание, пятнадцать лет мы учили народ ненавидеть Толстяков и их власть. Мы не жалели сил и даже жизни в этой борьбе, и мы привели народ к победе.

Но пока мы сражались, за столько лет мы разучились любить, разучились создавать и строить. Конечно, нам нельзя было вести народ дальше. Но мы не заметили этого, мы думали, что знаем, что делать, ведь мы – друзья народа!

И когда народ доверил нам власть, мы не сумели остановиться. Мы продолжали искать врагов. Мы не научились прощать. Из-за этого мы навлекли беды на Республику. Мы разбили и взяли в плен Гина, это замечательно, но потом мы казнили его. За это нам объявили войну все иностранные короли – его друзья и родственники. А ведь мы могли бы простить его и жить со всеми в мире!