Читаем Герои. Новая реальность полностью

Улица, идущая направо от Дома Секции, вела прямо в Гавань. В Гавани, конечно, можно было легко спрятаться среди складов и сложенных на пристанях грузов. А Фабио, надо вам сказать, очень любил играть с друзьями в прятки, и именно в Гавани. Он совсем было собрался повернуть направо. Однако тут ему пришло в голову, что прятки выйдут не вполне честными. Одно дело, когда все ребята прячутся, а водящий их ищет. И совсем другое, когда прятаться будет один Фабио, а искать его – целых сто человек. Так можно было и проиграть.

Фабио решил, что он, конечно, спрячется, но перед этим нужно оторваться от погони. Он свернул налево и оказался на улице Павших Моряков, бывшей Сельдевой. Пахла она так, как будто и теперь была Сельдевой, и вела к Рыбному рынку. Прохожих здесь было много больше. Фабио рассчитывал добежать до рынка и затеряться в толпе покупателей. Но случай скрыться от преследователей представился ему уже на улице. Среди женщин в серых платьях и цветных косынках, идущих с рынка с корзинами рыбы, как-то оказался невысокий черноволосый гражданин в шляпе с бело-синей кокардой Комиссариата Порядка. Гражданин шел, опираясь на трость. Он заметно хромал. Это-то и было нужно Фабио. Он не успел придумать ничего другого, как еще раз, уже, как сказал бы гражданин Хорес, предумышленно, устроить то, что на Якорной улице вышло само собой. Он немного притормозил, чтобы преследователям показалось, что они его вот-вот поймают, и побежал прямо на хромающего гражданина. Женщины вокруг того взвизгнули и прыснули в стороны, а гражданин остался на месте. Он удивленно посмотрел мальчишке прямо в лицо, указал на него тростью и вскрикнул: «Гражданин Фабио! Немедленно…»

В этот момент Фабио метнулся вправо и тут же влево, как бегущий от охотников заяц. Он обогнул человека с тростью, так что тот оказался точно между ним и первым из преследователей. Тот бы, наверное, смог остановиться, если б ему под ногу не подвернулась плоская желтая камбала, которая выпала из корзинки одной из бежавших гражданок. Камбала под солдатским сапогом выпучила глаза и отчаянно пискнула. А солдат поехал на рыбе, как по льду, и въехал прямо в объятия хромого. Вместе они секунды две как будто исполняли какой-то иностранный танец, а потом наконец стали падать. Фабио крутанулся на пятках, выбрал место, где широкие юбки отскочивших на тротуар женщин колыхались сплошным серым занавесом, и отчаянно бросился прямо сквозь занавес, как опоздавший актер, пробежавший прямо через зал перед самым началом спектакля. Он вынырнул уже в сумрачном переулке, уводящем в сторону от улицы, свернул в другой, потемнее, в третий, где вовсе была еще ночь, – и наконец не услышал топота сапог за спиной. Тогда Фабио нашел под мышкой свой зеленый колпак, нахлобучил его посильней на глаза и зашагал дальше спокойно.

Между тем погода начала портиться. С моря пришел ветер. Ветер вытолкал с улиц летнюю жару и наполнил их свежестью и холодом. Фабио пришлось развернуть старую отцовскую штормовку и набросить ее на голову и плечи. Остальную одежду он переложил за пазуху.

Но ветер не унимался. На его свист из-за горизонта примчались любопытные облачка. Вслед за ними к Столице потянулись и осторожные серые тучки. Воздух стал набухать и сочиться по краям первыми каплями дождя.

Фабио тем временем шел по улицам и думал: «Значит, Маршал Просперо, вождь „умеренных“, – вот кто враг! Он как-то узнал, что Тибул оставил Фабио свой главный секрет, и теперь хочет завладеть им. А может… может, это он и убил Тибула! Тогда он точно ни перед чем не остановится».

Одна осмелевшая синяя туча как раз залепила солнце. От этого на улице сразу потемнело. Фабио вздрогнул и поплотнее закутался в штормовку.

«Но почему же тогда солдаты Просперо в меня не стреляли? Зачем-то они хотят меня именно схватить. Ага! Наверное, Просперо нужно знать, не рассказал ли я секрет кому-то еще. Да я бы и рассказал, только как понять, кому можно верить, если даже герой Республики, первый друг народа, сам Железный Маршал оказался врагом».

Фабио стиснул зубы. «Ничего, – пообещал он себе, – я во всем разберусь. Тибул, я тебя не подведу».

Летний день наконец не выдержал тяжести принесенных ветром туч. День лопнул с таким треском, с каким дождь бьет по крышам. Вместо воздуха вокруг оказались капли, струи и потоки воды.

На другом конце Столицы, перед Дворцом Народного Собрания, гражданин Эквиа как раз произносил речь на похоронах Тибула. Он прервал речь, поднял голову и разрешил дождю намочить ему щеки.

– Смотрите, – сказал он, – сама природа оплакивает вместе с нами великого друга народа!

Маршал Просперо стоял напротив трибуны и, набычившись, глядел прямо на гражданина Эквиа. Когда Просперо услышал последние слова о природе, его глаза яростно заблестели. Казалось, он сейчас запрокинет голову и разразится тем самым громовым хохотом, от которого, как говорили солдаты, во втором сражении под Бренном остановилась атака вражеской конницы, а скакавшая впереди полка лошадь сбросила гессенского гусарского полковника прямо под ноги Железному Маршалу.