Читаем Герои. Новая реальность полностью

Палыч, прыгая через лужи, скрылся за углом. Андрей усмехнулся, услышав про протокольчики. Маленькая хитрость в ответ на хитрость большую. После каждого рейда нужно отчитываться за активную работу. Чтобы все видели – рейд прошел не напрасно. Но так как на деле рейд ничем не отличался от обычных будней, в ход шли изобретения и фокусы. Заранее, в те самые будни, участковые ловили черных, рисовали протоколы за всякие там нарушения, но дату на них не ставили. Когда же начинался рейд, протоколы извлекались из сейфов, датировались нужным числом и шли в зачет. Вот и получалось: нет рейда – нет задержанных; есть рейд – пожалуйста, результат. Результат передавался в управление, откуда шел в столицу, где, видя явную пользу рейдирования, рекомендовали почаще повторять мероприятие.

Липовали не только участковые, но и все остальные. Каков вопрос, таков ответ…

Андрей поднял воротник и двинулся в направлении обворованной квартиры.

– Больше пьяных! Я говорю, больше пьяных давай! Три протокола всего! Вон, в пивняк сходите, там этого добра, как говна в стойле. Хотя бы десяточек надо сделать…

Андрей дождался, когда дежурный закончит телефонный разговор, затем доложил об обстоятельствах кражи и узнал насчет новых заяв.

Заяв пока не было.

– В канцелярию зайди, Ленка просила.

Андрей покинул дежурку и заглянул в канцелярию.

– Привет, Леночка. Скучаем? Как насчет свежих сплетен? Кстати, шеф-то где?

– Он же с утра на диктанте, в управлении.

– Где?! На каком диктанте?

– Ой, Андрюша, ты как не родной, будто не в милиции. Третьего дня пришла телеграмма. Собрать всех начальников отделов для написания диктантов. Перед этим собирали начальников райуправлений.

– Наш тоже ездил?

– А как же. На троечку вытянул. В словах «Азербайджан» и «искусство» сделал по две ошибки. Дали месячный срок подтянуться и исправить.

– И двойки были?

– Да, не повезло многим. Сложные слова попались.

– И что?

– Их уволили. Без учета прошлых заслуг. Я сегодня пальцы крестиком держу за Игоря Михайловича и ругаю его матерно.

Игорь Михайлович был начальником отдела, где трудился Андрей Воронов.

– Круто. Мы тоже будем диктант писать?

– Не исключено. Даже наверняка.

У Андрея запершило в горле.

– Хм… Ладно, ты от меня что хотела-то?

Леночка открыла сейф, на котором стоял большой зелено-голубой глобус, и достала пухлый журнал.

– Мне надо данные твоих родителей или ближайших родственников.

– Зачем? – не понял Андрей.

– Приказ пришел. У каждого начальника отдела должны быть данные родителей сотрудников.

– Зачем? – вновь спросил Андрей.

– Ну, вдруг ты провинишься? Материал просрочишь, напьешься на службе, еще что-нибудь. Тогда предков твоих вызовут и потолкуют. В воспитательных целях.

До Андрея наконец стало доходить.

– А-а-а…

Родители жили в провинции, откуда Андрей приехал искать счастья сюда, в большой, по его представлениям, город. Из ближайших родственников здесь имелись бывшая жена, сын семи лет, ну и, пожалуй, любовница. (Кстати, давно не заходил, навестить бы.)

– Ладно, записывай. – Андрей продиктовал данные своих стариков. Леночка убрала журнал.

– Где купила? – Андрей ткнул пальцем в глобус.

– Места надо знать хлебные… Это китайский. У меня подруга челноком катается. Я заказала.

– А еще нельзя?

– Извини, Андрюша… Мне и так перед ней неудобно. Он столько места в багаже занимает. Вот еще, там материалы за тобой заявительские, срок скоро, не забыл?

– Помню, – буркнул Андрей и вышел из канцелярии.

«Айзер… Азерб… Азрей… Тьфу ты, блин. А действительно, как?»

Сосед по кабинету, Антон Михайлович Грицук, или просто Тоха, почти обрусевший хохол из-под Харькова, барабанил на машинке, сурово сдвинув брови и беззвучно двигая губами. «Вот у кого с русским просто беда», – подумал Андрей, снимая куртку.

К явно страдающей грамматике Тохи добавлялся его жуткий хохляцкий акцент. Тоха не просто «гыкал», он вообще букву «г» проглатывал. Вместо «гастроном» – «’астроном», «гангрена» – «’ан’рена», ну и так далее.

– Ну, че’о там? – Антон оторвался от машинки и поднял глаза на Андрея.

– Глухарек. Кража через форточку.

– Я не про то. В ханцтовары заезжал?

– Да, был. Нет глобусов.

– Ну, черт! Может, шарик воздушный расхрасим или презик? У меня хак раз есть один. Будет маленький ’лобус.

– Я что, Репин, шарики красить? – Андрей сел за свой стол. – А ты, халява, шел бы тоже в магазин. Я бегаю, как шестерка, а ты сидишь целый день и на машинке стучишь, Кобзарь.

– Хто-хто?

– В магазин канай! Хватит халявить.

– А хто чужое ’авно раз’ребать будет? Я этому ’андону Херувимову ’лаз набью х-хо’да-нибудь. Фи’ ли подставляет, в натуре? Принял заявочку, а Х-хрицук списывай.

Антон щелкнул пальцем по заряженному в машинку листу.

Валерка Херувимов (ну, дал Бог фамилию!) работал опером в их отделе. Про него говорили, что он фанат и служебный долг ставит превыше естественных потребностей. Если за рабочий день ничего не раскроет, будет терпеть. А когда уж совсем прижмет, уестествится втихаря, с оглядкой, под благовидным предлогом или отделенческим забором.

– Что он там натворил?