– Я гулял по парку без оружия – поскольку вне службы нам предписано ходить по королевским владениям безоружными. А когда я прибежал к себе, то увидел, что на спинке моей кровати висят пустые ножны. Я прицепил их к перевязи, потому что растерялся…

– Где сейчас ваша шпага? – спросил я.

– Наверное, у начальника караула. У Голдири.

– А кто присутствовал при вашей ссоре с фрискандом?

– Дригмиг Тизарт, – ответил он. – Мой сосед по комнате – гвардеец Зитери… Да, еще паж Даргири, он дожидался, пока я сменился из караула. Кажется, все. Мы вчетвером как раз составили партию в кости.

Наш разговор был прерван появлением тюремщика. Я спешно спрятался за ножку деревянного топчана. Бедари же сделал вид, будто что-то ищет на полу. Он возился до тех пор, пока не убедился, что меня не видно. Только после этого он повернулся к тюремщику, заглянувшему в зарешеченное окошко. Тот протянул ему ломоть хлеба и пузатый кувшин, после чего тут же опустил решетку и запер ее на замок.

Мне так и не удалось привыкнуть к виду едящего великана и к обилию отвратительных запахов и звуков, сопровождающих это зрелище. Даже наблюдая за завтраком мою милую нянюшку, к которой я был искренне привязан, я не мог избавиться от отвращения. А ведь Глюмдальклич ела, по здешним меркам, совсем мало, изяществом природным и воспитанием не была обделена! Что уж говорить о молодом гвардейце, отличавшемся отменным аппетитом и при том ничуть не обязанном соблюдать этикет в тюремной камере. За один раз он отхватывал зубами кусок, которого вполне хватило бы на обед трем моим соотечественникам, а крошки, которыми усеивался каменный пол, размерами достигали голубиного яйца.

Когда тюремщик унес пустую миску, я продолжил расспросы.

– Скажите, – спросил я, – вот вы говорите, что помирились с фрискандом. Примирение тоже произошло в присутствии ваших друзей?

– Увы, нет, – ответил Бедари. – Ни у меня, ни у моих друзей не было больше настроения играть, так что вскоре они ушли, а я хотел вздремнуть. Но сна не было, и я решил еще раз переговорить с Цисартом.

– Вам это удалось?

– Конечно, – сказал дригмиг. – Я пошел к нему, дал слово, что ничего подобного не говорил. Фрисканд сказал, что верит мне. Мы пожали друг другу руки, и я вернулся к себе.

– Цисарт был у себя в комнате один? Никто вас не видел в тот момент, когда вы беседовали?

– Нет, – ответил Бедари. – Я не заходил в комнату фрисканда. Я постучал, и, когда он открыл дверь, я сразу же заговорил. В коридоре казармы никого не было.

– Ну а сегодня? С чего вдруг вы пошли на то место? – спросил я.

– Я получил записку – от фрисканда. Тот срочно вызывал меня в парк. Когда же я пришел, Цисарт был мертв и в его спине торчала моя шпага.

– А кто передал вам записку?

– Этого я не знаю, – сказал Бедари. – Сменившись с караула, я лег спать. Когда проснулся – увидел рядом с кроватью записку.

– Вы так крепко спали, что не слышали, как кто-то вошел к вам в комнату? – недоверчиво спросил я.

– Да. я действительно спал очень крепко, – признался Бедари. – Не знаю почему. Может быть, потому что, прежде чем лечь спать, выпил два кубка вина.

– И где же эта записка? – поинтересовался я.

– Не помню. Кажется, я оставил ее в комнате.

Пора было покидать его камеру и приступать к самостоятельным поискам истинного убийцы. По моей просьбе Бедари осторожно поднял меня к отверстию в двери. Толщина двери составляла ни много ни мало – два фута, так что я спокойно встал на нее, как на крепостную стену, а затем осторожно пролез между прутьями решетки, походившими на мощные колонны римского или греческого храма. На краю мне пришлось остановиться в растерянности. Я не подумал, что мне придется спуститься с высоты, примерно равной 50 футам. Между тем ушедший тюремщик мог вернуться каждую минуту. Я лихорадочно искал выход. Прыжок с такой высоты мог стоить мне нескольких поломанных ребер, а никаких приспособлений, которыми я мог бы воспользоваться, у меня не было.

Позади меня послышался шепот: «Грильдриг!» Я оглянулся и увидел, что Бедари привязывает к крайнему пруту решетки что-то вроде каната. Подбежав, я увидел, что он связал вместе два плетеных шнура, украшавших его камзол. С помощью этих шнуров я легко спустился вниз – правда, ладони мои горели, ибо шнуры эти оказались куда грубее корабельных канатов.

4

Я оказался в подземном коридоре. Факел, закрепленный на высоте примерно семидесяти футов, едва освещал стены, оставляя пол почти в кромешной тьме. Я осторожно двинулся вперед. Выбоины в каменном полу мало беспокоили охранников или узников, но для существа моих размеров являлись серьезным препятствием. В темноте, вдоль обеих стен, угадывалось движение каких-то тварей. Скорее всего, то были крысы, которые могли посчитать меня легкой добычей. На всякий случай я обнажил тесак и прибавил шагу.