Читаем Герои млечного пути полностью

Легендарный пират Дерек заботился о своих людях. В этом убежище имелся даже свой медицинский блок. Именно сюда поместили раненого.

Линг сидел на стуле возле лежавшего на койке Джонатана Либерта, спасенного Ди Рэйвом. Профессор Либерт был одним из соратников председателя и вместе с ним стоял у истоков создания независимой общины Сидония. Поэтому Линг решил поговорить сначала с ним, прежде чем принять окончательное решение. Однако после разговора о постигшем Джонатана несчастье Линг запнулся и замолчал, не зная, как в такой час можно спрашивать о совете. Молчание затянулось.

— Что за вопрос тебя мучает, Хан? — вздохнул профессор.

— Всегда поражался твоей проницательности, — улыбнулся председатель. — Ты будто мысли читаешь.

— Уметь бы мне читать мысли. — Либерт прикрыл лицо ладонью. — Я бы хотел знать, какие мысли крутились в голове тех негодяев, которые сбили наш вертолет.

— Прости…

— Да перестань. Я не должен был этого говорить. Извини. Лучше выкладывай, что за вопрос тебя терзает.

— Что можешь сказать об этом парне, который тебя спас?

Либерт на какое-то время задумался.

— Ты в чем-то его подозреваешь?

— А как иначе в такой обстановке? Сам посуди.

— Я понимаю. Только думаю, что твои подозрения беспочвенны. В этом парне что-то есть. И оно не враждебно нам.

— Но почему ты в этом уверен?

— Ты только что сам сказал, что я проницателен, — грустно улыбнулся Либерт.

— Ты понимаешь, что на кону очень многое?

— Я это понимаю, как никто другой.

— Джонатан, подумай, насколько мы можем ему доверять.

— Знаешь, я ведь вовсе не рад, что остался жив. Но ему я благодарен, за настоящий поступок. Я видел его глаза, когда он помогал мне хоронить жену. Ему стоило огромного усилия сдержать слезы, когда вокруг него тлели обугленные тела погибших. Когда на нас напало это чудище, я понял, что он готов на все ради спасения незнакомого ему человека. И он этого человека спас. Он в два счета мог бы добраться до своей машины и смыться восвояси, но он тащил на себе абсолютно незнакомого старика, не желающего жить. Я не даю тебе совета, Линг. Но я скажу, как поступил бы я. Я бы доверился ему. Судьба послала его мне, чтобы я мог сказать тебе, что судьба послала его нам.

— Прости, Джонатан. Но разве ты не усматриваешь в этом умысла?

— Нет никакого умысла, Хан! — воскликнул старик. — Они стреляли по нам! Они нас убивали! Ты уж поверь мне, в их планы не входило, чтобы в этом ржавом вертолете кто-то выжил! Да и чудо, что выжил после такой пальбы! У меня отняли последнее, понимаешь?! Много лет назад я потерял единственного ребенка! А теперь жену! Какой тут умысел?!

— Успокойся, друг. Извини. — Линг положил руку ему на плечо. — Думаю, ты все же прав.

* * *

Генерал Иван Сотников. Живая легенда для молодых офицеров Комитета государственной безопасности России. Его сурового и пронизывающего умного взгляда из-под тяжелых бровей на вытянутом жилистом лице побаивались даже начальники. На счету этого двухметрового седовласого великана было двадцать шесть боевых операций, в которых он лично принимал участие. Генерал Сотников слыл авторитетом даже для президента страны, чей портрет висел за спиной генерала, а это говорило о многом. Очень жесткий и бескомпромиссный человек, но никто не мог упрекнуть его в несправедливости.

В кабинет вошел полковник Калашников, который был другом генерала еще с далеких и славных лет боевой академии, которую проходил каждый второй выпускник школы КГБ.

— Володя, заходи. — Сотников указал на кресло рядом со своим рабочим столом. — Садись.

Калашников положил на стол перед генералом черную кожаную папку и сел в кресло.

Сотников раскрыл папку. Экран внутри ее автоматически включился. Генерал стал просматривать лежавшие в папке бумаги, то и дело поглядывая на экран.

— Выяснили, что там за необъяснимая вспышка была на орбите? — спросил он, не отрываясь от документов.

— Вспышка была зафиксирована нашим орбитальным патрулем на высоте около пятисот километров над Европой. Характер вспышки говорит о том, что либо на орбите взорвался ядерный заряд, либо какой-то идиот вздумал уйти в гиперпространство прямо над планетой. Отсутствие характерных излучений и ударной волны говорит о втором, — отрапортовал Калашников. — Хорошо, что в иллюминаторах космических кораблей стекла реагируют на яркие вспышки и затеняют их. А то все, кто это видел, могли потерять зрение. Вспышку наблюдали и с Земли. В Европе ее хорошо было видно, хотя бы и днем.

— Это серьезное ЧП, Володя. — Генерал взглянул на полковника. — Как все это можно объяснить?