Читаем Герой мисс Дорнтон полностью

Двигаясь в толпе, Дейд с непроницаемым выражением лица изучал ту часть человечества, которая находит смертельную битву достойным спортивным зрелищем. В основном это были мужчины низкого происхождения и без особого интеллекта. Кровавые виды спорта редко посещали представительницы слабого пола, те же женщины, кто рискнул появиться здесь, были неряшливыми и грубыми, со слезящимися от рома глазами и вольными манерами. В руках каждого зрителя был зажат призрачный кусочек надежды: билетик на пять гиней, которые они поставили, решая, какой из ярких бойцовских петушков заклюет, затопчет и превратит другого в безжизненную кучку окровавленных перьев.

Зазвучал гонг. Голоса на мгновение притихли. На арену выпустили птиц.

В этой тишине Дейд отчетливо расслышал шепот, который сопровождал его теперь повсюду, словно тот ветер, который гулял по ржаному полю в тишине утра битвы при Ватерлоо.

— Посмотрите, это Капитан Мертвецов! Капитан Мертвецов! — Слова возникали и пропадали в толпе.

— Смотрите, Капитан Мертвецов! Видите, там, с собакой.

Люди толкали друг друга локтями и вытягивали шеи, чтобы посмотреть на Капитана Мертвецов, чье прозвище было основано на том, что из всего полка он один остался в живых. Он больше не был военным, так как продал чин сразу же по возвращении, но прозвище осталось. Положение усугубило то несчастливое обстоятельство, что его фамилия оказалась созвучной слову «смерть»[1].

— Дейд! — раздался громкий крик.

Он обернулся. Его звал Крейтон Соамс, невысокий, темноволосый, краснощекий красавец, который заставлял женщин падать в обморок с помощью одной своей кривоватой улыбки и смеющихся зеленых глаз. Никогда не забывая о первом хорошем впечатлении, Крей умел модно одеться, любил поговорить и всегда показывал себя с лучшей стороны, кроме тех случаев, когда пьянствовал с друзьями. Он несся по жизни как ураган. В нем не было никаких недомолвок, скрытых чувств или темных глубин. Ивлин Дейд и Крейтон Соамс были полярными противоположностями, но эти различия и притягивали их друг к другу.

Сдержанный и мрачный, Ивлин Дейд завидовал энергичности и жизнерадостности других. Многие сочли бы Крейтона слишком поверхностным и утомительным, но Дейд втайне лелеял надежду, что часть бьющей через край энергии Крейтона может передаться и ему. Дейд не сомневался, что Крейтон обладает секретом, как вернуть ему ту радость жизни, которую он потерял со времени Ватерлоо. Он был также уверен, что те чувства, что умерли в нем, живут в душе Уоллиса Экхарта. Сейчас Экхарт сидел рядом с Крейтоном — высокий светловолосый ангел рядом с темным дьяволом. Когда Ивлин Дейд был вместе с этими двумя, то чувствовал себя прежним.

— Мы здесь, милорд. Отличный вид, — сказал Уоллис.

Дейд кивнул и легко преодолел оставшееся расстояние со своим волкодавом. Это было, пожалуй, одно из преимуществ его ужасной репутации и страшного прозвища: ни один человек не рисковал встать на их пути. Капитан Мертвецов и его ужасный волкодав были силой, с которой предпочитали считаться, опасностью, которую предпочитали обходить. Так поступали большинство мужчин, не ставя под сомнение при этом свою храбрость.

— Вы сегодня рано, милорд. — Свежевыбритый Уоллис был воплощением только что проснувшейся юности. — Неужели устроители не возражали против присутствия Героя? Мне казалось, что собак сюда не допускают. — Он бесстрашно протянул руку и потрепал пса за ухом.

— Собак сюда и не пускают, — сообщил Соамс с легким смешком и ущипнул Уоллиса за плечо. — Ни одну, кроме Героя. — Он подмигнул Дейду, который приказал псу сидеть, снял шляпу и сел рядом с Уоллисом.

У Дейда слипались глаза. Его тело и дух устали, левая нога болела. Кость, сломанная в бою при Ватерлоо, давно срослась, но нога все еще беспокоила его, особенно в промозглую погоду. В эту ночь он почти не спал. Ему недавно исполнилось двадцать семь, но он чувствовал себя дряхлым стариком рядом с веселым неистовством Крейтона и юностью Уоллиса.

— Должен признаться, что это утро для меня конец предыдущего дня, а не начало следующего.

— Неужели? — Взгляд серьезных серо-голубых глаз Уоллиса оторвался от птиц на арене, которые проверяли силу друг друга. — И что же не давало вам уснуть?

Дейд пожал плечами и принялся разглядывать юношу, чье внимание было вновь приковано к происходящему внизу. Страх и восхищение — вот что обещал Дейду Крейтон. Но не петухи, рвущие друг друга в клочья своими шпорами, а жалость и отвращение в широко раскрытых глазах Уоллиса привлекли внимание Ивлина. Когда-то и сам он испытывал подобные чувства: когда впервые стал свидетелем петушиного боя и когда впервые увидел погибших на войне.