Читаем Герой ее романа полностью

Молодой стилист, одетый строго и лаконично в черные брюки и белую рубашку, усадил Алину в кресло. Пока его помощница мыла ей голову и расчесывала волосы, сам мастер, которого звали Кацухиро, на хорошем английском расспрашивал клиентку о Москве, о ее профессии, увлечениях, друзьях, о том, есть ли у нее муж или бойфренд и чем он занимается. Сначала Алина посчитала это ничего не значащей светской беседой, потом слегка удивилась его любопытству, а в конце не знала, что и думать, пока стилист не остался с ней один на один и, спокойно глядя на нее в зеркало, не сказал:

– Вам надо стать чуточку безумной.

Алина хотела рассмеяться, но вместо этого поперхнулась и закашлялась.

– Только этого мне не хватало… – проговорила она, когда кашель прошел.

– Именно этого вам и не хватает, – совершенно серьезно заметил Кацухиро. – Отпустите себя на волю, и перед вами откроется совершенно иной мир, полный любви, а не обязательств.

«Наверное, вот так и чувствуют себя люди, попав на прием к психоаналитику, – подумала Алина. – Что-то мне как-то не по себе…»

Но молодой японец не дал ей додумать эту мысль, а уж тем более попытаться сбежать.

– Вы позволите мне раскрыть вашу индивидуальность так, как вижу ее я? Вы даете мне свободу действий?

Что ж это такое, а? Ее все еще не отпускал необъяснимый страх, но губы уже сами собой произнесли отважное «да». Будь что будет! Даже если то, что получится, ей не понравится, в крайнем случае можно по приезде в Москву сразу пойти в салон к своему проверенному мастеру Наташе.

– Я согласна! – решительно воскликнула Алина.

Стилист кивнул и принялся за дело. Она почему-то ждала, что ее отвернут от зеркала, как это обычно происходит в телевизионных шоу, но нет – она могла видеть все происходящее в отражении. Ей накладывали какие-то маски на волосы и лицо, смывали и накладывали снова. Миниатюрная девушка колдовала над ее руками и ногами, другая, поигрывая кисточкой, сидела напротив и о чем-то переговаривалась с «главным волшебником».

Наконец Кацухиро взял в руки ножницы и стал, как скульптор, отсекать от ее волос лишнее. Длинные пряди медленно падали на пол, на накидку, и Алина зажмурилась от страха: неужели короткая стрижка? Когда «волосопад» прекратился, она осторожно приоткрыла один глаз, затем другой. Слава богу, не стрижка, а только асимметричная прическа. Мастер состриг часть волос с левого бока, часть закрутил в замысловатый узел на затылке, а остальные в подчеркнутом беспорядке уронил на плечи. За дело принялась девушка с кисточками и палеткой.

Алина едва успела расслабиться под ласковыми руками визажиста, как вдруг почувствовала, что на ее ноги примеряют обувь. Когда макияж, долгий и сложный, был закончен, Кацухиро повел свою клиентку в соседнюю комнату. В кабинке для переодевания висело несколько нарядов и стояли стопкой коробки с обувью, и Алине объяснили, что она может выбрать что-то из этого для себя.

После долгих раздумий Алина остановилась на платье с ярким сиреневым принтом – широком и с длинным рукавом, по сезону, но совсем коротком, и высоких сапогах.

– Я никогда в жизни не носила мини… – бормотала Алина, влезая в платье.

И вот наконец-то девушка была готова и испуганно уставилась на свое отражение в большом зеркале. Это была Кира?.. Да нет же, это была она, Алина! Только очень красивая, но не той, привычной ей русской красотой, а экзотической, вызывающей, манящей…

– Как я прекрасна! – сказала она и повернулась к мастеру. Тот стоял, скрестив руки на груди, явно гордясь своей работой. – Как вы прекрасны! – голос ее прервался от нахлынувших чувств. – Я никогда не представляла, что могу быть такой…

Кацухиро склонил перед Алиной голову:

– Вы можете. Вы такая. Полюбите себя такой.

Ей захотелось расплакаться. Но нет, она не будет плакать. Она будет улыбаться. Идти по улицам яркого вечернего Токио, улыбаться и радоваться тому, что только здесь ее увидели такой безумно красивой.

От счастья Алина взмахнула руками и закружилась прямо на улице. Прохожие улыбались и обходили ее стороной. Слезы то ли радости, то ли печали незаметно растворялись в разноцветных огнях японской столицы. Что ж, сейчас она точно знает, что оставила здесь часть себя. А значит, когда-нибудь вернется сюда снова…

– Боже правый, что ты с собой сделала? – именно такими словами встретила дочь Софья Альфредовна, приехавшая за ней в аэропорт. – Ты похожа на какое-то пугало… сбежавшее из сумасшедшего дома!

– Здравствуй, мама, я тоже очень рада тебя видеть, – сдержанно ответила Алина.