Читаем Герой чужой войны полностью

Появление «Ретвизана» имело безусловный успех, наверняка даже великий Станиславский крикнул бы «Верю!» и зааплодировал. И, соответственно, конфедераты отреагировали на появление имперского линкора, как дворовый кот, яйца которого зажали дверью. Проще говоря, завопили и заметались. Да и было от чего: они, значит, обложили планету, с нее не то что ни одного корабля – ни бита информации вылететь не должно, а тут вдруг появляется группа поддержки. Линкоры же, как известно, в одиночку не ходят, и появление одного такого корабля однозначно сигнализирует о скором прибытии еще нескольких, причем, что характерно, с эскортом.

Разумеется, логика такого рода под предположениями имелась – то, что линейные корабли обязательно должны ходить с группой сопровождения, написано во всех учебниках по тактике, и не посылать их по одному за годы конфликтов стало не писанным правилом конфедератов. Эскадру, мол, не так просто уничтожить, а поодиночке запросто перещелкают. Однако во всех этих утверждениях был один серьезный изъян – военная доктрина, а также возможности боевых кораблей Империи и Конфедерации были разными. Соответственно, не стоило мерить противника по себе – имперцы не боялись отправлять свои линкоры в одиночку, зная, что корабль такого класса легко отобьется от более слабого и уйдет от более сильного противника. Они знали о своем техническом превосходстве и не стеснялись его использовать.

До командующего эскадрой конфедератов это, разумеется, дошло, но не сразу. Все же сказался эффект внезапности: вот ты, получив серьезное подкрепление, неспешно прогрызаешь неожиданно прочную оборону планеты, уверенный, что мешать тебе не будут. А тут вдруг раз – и вот он, брутальный песец во всей своей красе. Поэтому реакция вражеского адмирала была предсказуемой. Как только нового гостя сумели идентифицировать, он немедленно развернул ему навстречу примерно две трети имеющихся сил.

Естественно, что и так не особенно успешно развивающийся планетарный штурм мгновенно захлебнулся. За то же время, которое потребовалось ему для осознания, что противник всего один, и разворота эскадры обратно к планете, там успели частично прийти в себя от напряжения последнего боя. В принципе, все развивалось в точности по выкладкам, которые вчера приводил Демину адмирал Кольм.

Дальнейшее поведение имперского линкора было вполне предсказуемо. Обнаружив перед собой превосходящие силы противника, линкор не развернулся, а решительно направился к планете. Это, разумеется, было против всех и всяческих уставов, но имперцы вели себя с завидным упорством. Бросать своих в беде у них было не принято, а то, что противник имел подавляющее численное превосходство, в этом случае являлось проблемой, но не поводом для бегства. Нет, явись имперский линкор, когда штурм был бы завершен, а планета захвачена – он постарался бы немедленно уйти, чтобы позже вернуться с подкреплением. Однако сейчас планета держалась, и прорыв к ней еще одного линкора усилил бы ее оборону, а значит, увеличивались шансы продержаться до тех пор, когда в систему явится кто-либо более многочисленный.

Для командующего эскадрой Конфедерации это было ясно, и он, естественно, предпринял меры, направив на перехват одинокого имперского корабля три линкора, авианосец и группу сил поддержки. Впрочем, от двух крейсеров и шести эсминцев непосредственного участия в сражении никто не ожидал, их задачей было добить поврежденный артиллерией «старших братьев» линкор, если тот будет слишком упорно сопротивляться.

Все было сделано правильно. Вот только никто не мог знать, что на этот раз им противостоит новейший экспериментальный корабль, который не только сильнее любых двух ранее построенных имперских кораблей, но и имеет орудия в полтора раза мощнее и на четверть дальнобойнее. Надо сказать, в известной степени это была вина разведки конфедератов – уж что-что, а выдающиеся размеры «Ретвизана», а также полная невозможность его идентификации должны были их как минимум насторожить. Однако на сей раз обычно неплохая и достаточно профессиональная разведка Конфедерации допустила крупный промах, отвечать за который пришлось обычным, ничем не примечательным военным, а конкретно экипажам кораблей, идущих на перехват наглого имперца.